Именно с этот момент она и сказала:
— Нисколько не сомневаюсь, что вам приятно видеть меня таком виде.
А я указал на палубу, намекая, что ей следует встать на колени.
— Да, — признал я, — мне нравится видеть тебя такой.
Она задрожала от гнева, но головы поднять не осмелилась.
— В бытность свою Леди Флавией из Ара, — усмехнулся я, — когда Ты занимала высокое положение в городе, рядом с самой Убарой, готов поспорить, что тебе и в голову прийти не могло, что однажды будешь стоять на коленях в ошейнике перед тем, кто когда-то был простым гвардейцем.
— Не могло, — согласилась она.
— Не могло, что? — переспросил я.
— Не могло, Господин, — исправилась рабыня.
— Как я вижу, — заметил я, — тебе доверили выносить фекалии.
Она промолчала.
Ведра выносят к реллингам, где опорожняют за борт, после чего одно за другим на длинном лине опускают в воду, чтобы сполоснуть, а затем вытащить и снова подвесить на цепи коромысла.
— Только самых низких из рабынь приставляют к такой работе, — хмыкнул я.
— Некоторым это поручают в качестве наказания, — буркнула девушка.
— Так Ты наказана? — уточнил я.
— Нет, — вскинулась она.
— Выходит Ты оказалась среди самых низких рабынь, — заключил я.
— Или сочтена таковой, — проворчала рабыня, не поднимая головы.
— Тебя по-прежнему держат в загоне на палубе «Касра»? — осведомился я.
— Да, — кивнула она.
— А из какого загона эти отходы? — поинтересовался я.
— С палубы «Венна», — ответила девушка.
— Значит, — констатировал я, — девки из вашего загона выносят фекалии не только за собой, но и за теми, кого держат на палубе «Венна».
— Да, — подтвердила она. — Ведра ставят в коридоре рядом с тяжелой дверью. Внутрь мы не входим.
— А Ты знала, что, наиболее высокие рабыни размещены на палубе «Венна», а те, что пониже в загоне «Касры»? — осведомился я.
— Я могу поднять голову? — спросила девушка.
— Можешь, — разрешил я.
— Нет, — ответила она, — этого я не знала.
— Несомненно, есть исключения, — добавил я.
— Я верю, что так и есть, — сказала рабыня.
— Однако нельзя же ожидать от более высокой рабыни, что она будет сама выносить за собой собственные отходы жизнедеятельности, — усмехнулся я.
— Предполагается, что не будет, — согласилась она.
— Это было бы прискорбно, — кивнул я.
— Несомненно, — буркнула девушка.
— А тебе разве не хотелось бы переехать на палубу «Венна»? — полюбопытствовал я.
— Конечно, хотелось бы, — призналась она.
— Та палуба выше, и воздух там свежее, — продолжил я.
— Это как-то можно было бы устроить? — спросила рабыня.
— Легко, — заверил ее я. — Мне стоит только сообщить кому следует о твоей прежней личности, о твоем беглом статуса, о назначенной за тебя премии и так далее.
Девушка в ужасе уставилась на меня, а потом испуганно закрутила головой. Но поблизости никого не было, а издали все выглядело так, словно кто-то решил пообщаться с работающей рабыней.
— Пожалуйста, не делайте этого, Господин! — взмолилась она.
— Похоже, верхний загон уже не кажется тебе столь привлекательным, — рассудил я.
— Я не хочу умирать на колу, — прошептала Альциноя.
— Но тебе такая опасность практически не грозит, — заметил я. — Ты далеко в море, в местах, о которых едва ли кто-то подозревает, даже на Дальних островах. Кто здесь мог бы передать тебя в Ар? Каким образом это могло бы быть сделано? Отсюда до его стен тысячи пасангов.
— А что если, со временем, — запнулась она, — если мы все же вернемся.
Что до меня, так я не питал особых надежд на то, что мы когда-нибудь вернемся в родные места. Кто мог знать, какие тайны ждут нас в Конце Мира?
— Тогда, конечно, — согласился я.
— Господин свободен, — вздохнула девушка. — Он — мужчина, он силен, он — воин. Я же маленькая, слабая и беспомощная. Я женщина и рабыня. Он легко мог бы доставить меня в Ар.
— Само собой, — не стал разубеждать ее я.
— А господин мог бы доставить меня в Ар? — поинтересовалась она.
— Хоть Ты и не Талена, и до фальшивой Убары, до назначенной за ее голову неимоверной премии тебе очень далеко, — сказал я, — но и за тебя можно получить весьма солидную сумму. На эти деньги можно было бы купить галеру и еще несколько рабынь в придачу.
— Некоторых рабынь, — сказала девушка, — обменивали на города. Неужели они не стоили бы галеры? Разве одна рабыня не может стоить нескольких?