Моя беседа с Тэрлом Кэботом, на которую я ссылался ранее, имевшая отношение к флоту Лорда Ямады и прочим странностям нашего путешествия, имела место на третий день пятой недели после четвертой руки перехода. С того момента минуло четыре дня, шел второй день пятой руки перехода.
Внизу я заметил четырех рабынь с ведрами на коромыслах. Едва они появились на палубе, как люк захлопнулся за их спинами. Девки выносили отходы. Одной из них была рабыня по имени Альциноя. Насколько я знал, она все еще оставалась белым шелком. Если таковые были еще, то я бы предположил, что их главным образом держали на палубе «Венна». Некоторые мужчины готовы заплатить больше за бело-шелковую девушку. Само собой, по понятным причинам такие рабыни на рынках встречаются довольно редко. Многих из них «переодевают» в красный шелк в течение первого ана после их покупки. Есть еще интересная форма бело-шелковых рабынь, кейджера выращенная и воспитанная в закрытых садах, от которой существование мужчин держалось в тайне, вплоть до момента, когда с нее сдергивали капюшон, скажем, на аукционной площадке, или прикованной цепью к рабскому кольцу мужчины, или бросали среди столов пирующих воинов и так далее. Такие девушки, конечно, стоят довольно дорого. Впрочем, большинство мужчин предпочитает красно-шелковых женщин, поскольку обычно их рабские огни уже пылают. Через короткие интервалы времени они теряют контроль над своими потребностями. Мы часто говорим о цепях, веревках, шнурах и прочих атрибутах, и, следует признать, что это прекрасные и полезные аксессуары, чтобы их упускать из виду или игнорировать, но кажется ясным, что самыми могущественными узами, делающими рабыню абсолютно беспомощной и навсегда потерянной для свободы, являются ее собственные потребности, ее рабские потребностями, как физиологические, так и психологические, безжалостно разбуженные рабовладельцами. Женщина, став собственностью своего хозяина, находит в неволе свое предназначение и свое истинное «Я». Она удовлетворена и целостна только у его ног. Иногда рабынь перед продажей держат на голодном пайке, в течение многих дней отказывая им в прикосновениях мужчин, в результате к выходу на сцену торгов они становятся до отчаяния переполненными потребностями, и вынуждены жалобно просить о своей покупке. Я смотрел вниз с платформы, и мои глаза были прикованы к одной, особой рабыне, которую, боюсь, находил слишком интересной для себя, к Альциное. В ней уже, как мне казалось, даже при том, что она пока еще оставалась белым шелком, скрывалась поразительная сексуальность, несомненно, намного большая, чем наивная рабыня могла подозревать. Можно не сомневаться, что она будет ошеломлена теми преобразованиями, которые, раз уж она носила ошейник, в конечном итоге будут вызваны в ней. Возможно, поначалу, когда она обнаружит, настолько беспомощной жертвой заключенных в ней потребностей, таких жестоких и требовательных, таких бескомпромиссных и не поддающихся контролю, она становится, она может испугаться или встревожиться, но позже, пусть и превращенная в беспомощный, мучимый ими, лишенный выбора сосуд удовольствия своего владельца, она, как и ее сестры, будет наслаждаться этими экстазами. В своем покорении и восхищении она поднимается до звезд, и пусть потом, закончив с ней, ее с презрением сбрасывают на землю, она рыдает от благодарности и надеется, что снова сможет быть подвергнута, ради удовольствия ее владельца, восторгам покоренной рабыни. Хотите поговорить с такой женщиной о свободе? После того, как она познала неволю? Да она скорее умрет, чем оставит своего господина.
С высоты мачты я смотрел на рабыню, занятую внизу своей нехитрой работой. Надо признать, что ее стройная фигура так и притягивала мой взгляд. Насколько соблазнительны эти фигуристые, ничего не стоящие, бессмысленные, униженные штучки! А уж как мужчины хотят их заполучить! Насколько разительно отличаются они от свободных женщин, тысячекратно уступая им, и тысячекратно превосходя.
Нетрудно понять почему мужчины ради обладания ими готовы убивать.
«Да, — подумал я, — несомненно она сама будет поражена тем преобразованием, которое в ней, в бывшей Леди Флавии из Ара, происходило».