— Судя по всему, — сказал я Альциное, — парни не горят желанием возвращаться на палубу.
Некоторые из рабынь стояли в позе осмотра, ноги широко расставлены, руки на затылке. Кого-то согнули в рабский лук. Другие, уже прикованные, должны были реагировать на хлопок в ладоши, словно на удар плети. Некоторые делали это так натурально и с таким ужасом, что я заключил, что они знакомы с плетью не понаслышке. Другие, под ритмичные движения руки, извивались в своих цепях. Еще несколько пытались приглянуться мужчинам, проводившим их через рабские позы.
— Ну хватит уже развлекаться, — умолял офицер. — Вы и так слишком задержались. Их тела будут исследованы. Приковывайте их и уходите!
Но моряки на его призывы неизменно встречали смехом.
Тем не менее, мужчины приняли к сведению, что рабынь использовать нельзя. Среди них нашлось бы немного самоубийц, жаждавших погибнуть под клинками пани.
Я видел, как один из моряков, изнасиловав губы красотки властным поцелуем, отбросил ее, уже прикованную цепью, на матрас и ушел не оборачиваясь, не обращая внимания на ее протянутые к нему в бесполезной мольбе руки. Как она после этого в расстройстве снова и снова дергала свою цепь, державшую ее на месте.
— Можно не сомневаться что у нас в загоне, будет то же самое, — прошептала Альциноя. — Вы защитите меня?
— А кто, — осведомился я, — защитит тебя от меня?
— Но меня и не нужно защищать от вас, — сказала она.
— Из тебя мог бы получиться неплохой кусок рабского мяса, — хмыкнул я, окинув ее оценивающим взглядом и, сочтя ее сочной, горячей, возбужденной и возбуждающей.
— Я надеюсь, у меня получится понравиться вам, — промурлыкала рабыня.
«Да, — решил я, — из нее точно будет толк, и немалый».
При этом, я то и дело вынужден был напоминать себе, что она была для меня ничем.
— Ты говоришь как рабыня, — констатировал я.
— Но я больше не свободна, — улыбнулась девушка. — Я и есть рабыня. Так что мне можно говорить то, что я хочу говорить.
— Только если тебе разрешат, — напомнил я ей.
— Конечно, — согласилась она.
— Кажется, Ты начинаешь чувствовать свой ошейник, — заключил я.
— Да, — подтвердила рабыня.
— Еще немного, — предупредил ее я, — и Ты будешь ползать на животе и выпрашивать ласки у своего хозяина, облизывая и целуя его ноги.
— Могу ли я попросить вас сделать это прямо сейчас? — поинтересовалась она.
— Нет, — ответил я.
— Это — девка с «Касры», — презрительно бросила одна из рабынь, лодыжка которой уже была соединена с кольцом прочной цепью. — Нечего ей здесь делать!
— Я лучше тебя! — возмутилась Альциноя
— А вот и нет, — сказала рабыня.
— А вот и да! — усмехнулась моя подопечная. — Если Ты так хороша, то почему ни один мужчина не задержался рядом с тобой? Вот, а в загоне на палубе «Касра» мужчины толпились бы вокруг меня!
— Рабыня! — прошипела ее оппонентка.
— Сама рабыня! — зашипела Альциноя в ответ.
— Прекратить, — бросил я ей.
— Но я же лучше чем она, разве нет? — спросила меня Альциноя, когда мы немного отошли в сторону
— Ты всего лишь девка с палубы «Касра», — напомнил я ей.
— Но, разве я не лучше? — не отставала она.
— Лучше, — успокоил ее я, уже чувствуя охватывающее меня раздражение.
— Хорошо, — заулыбалась Альциноя, — и это притом, что я всего лишь девушка с «Касры»!
— Это видно по твоей тунике, — сказал я.
Ее туника была скроена из реповой ткани самого низкого качества, впрочем, как уже было упомянуто, я против этого не возражал.
— Остерегайтесь пани! — напомнил офицер излишне распалившимся парным.
Еще двое или трое мужчин покинули загон.
— А где рабыни-надсмотрщицы? — поинтересовался я у моряка.
— Там, — ответил он, презрительно ткнув большим пальцем в сторону.
Я отошел в указанном направлении и там обнаружил пять лежавших ничком, голых, связанных по рукам и ногам, крупных, мясистых рабынь, в чьи обязанности первых девок входило поддержание порядка среди меньших, более мягких, красивых и желанных рабынь. Безусловно, их власть опиралась на их авторитет, а не на их силу, грубость или большие размеры. За их спинами стояла власть мужчин. Три или четыре рабыни меньших размеров, напав вместе, застав врасплох, например, пока те спали, вполне могли связать и избить такую женщину.
— Надеюсь, рабыни-надсмотрщицы в нашем загоне, — сказала Альциноя, — в таком же положении.
— Очень может быть, — согласился я.
— Вот и хорошо, — мстительно проговорила она.