— Держать строй! — крикнул Лорд Нисида. — Всем оставаться на своих местах.
Я заключил, что он знал войну не понаслышке, и был не из тех, кто позволил бы своим людям сломать построение ради того, чтобы наброситься на методично отступающего, готового к бою противника. Такое отступление вполне может оказаться тактическим маневром, предпринятым, чтобы спровоцировать неприятеля сломать свои шеренги, бросившись вперед для преследования отступающего врага. Обычно это заканчивается фронтальным ударом, избиением и преследованием. Подобная опасность есть и в преследовании сломленного или кажущегося таковым противника. Кто может гарантировать, что впереди тебя не ждут собранные в кулак резервы, или даже спрятавшиеся в траншеях или среди деревьев бойцы, готовые ударить с фланга или тыла. В данном случае я, окажись на месте командующего, возможно, приказал бы начать осторожный, планомерный отвод войск, чтобы сократить нашу линию обороны и приблизиться к морю, единственному пути спасения, если таковые вообще были. Однако Лорд Нисида воздержался от такой тактики, и вскоре я понял почему. Пользуясь установившимся затишьем, я оглянулся на море. К моей радости я увидел, что все три галеры вернулись и принимали на борт десятки мужчин. Начавшееся было отступление врага остановилось ярдах в двадцати от нас. Если бы мы повернулись и побежали к берегу, каковое желание у меня, признаться, было, то мы, скорее всего, были бы немедленно атакованы, прижаты к морю и вырезаны прежде, чем смогли бы погрузиться на наши плавсредства. Снова послышался бой барабана, теперь резкий интенсивный, словно барабанщик вымещал на своем инструменте досаду, гнев, разочарование или расстройство от того, что кто-то не смог правильно отреагировать на диктовку его сигналов. Спустя несколько енов две силы, освещенные мерцающим светом факелов, снова начали сходиться. Вскоре я понял, почему Лорд Нисида не отдал приказ начать выглядевшее единственно разумным отступление, которого я ожидал.
Первый удар, по отдыхавшим на берегу морякам нанесли лучники, затаившиеся в узкой лощине. Внезапный дождь стрел, забравший жизни многих наших товарищей, постепенно сошел на нет, когда противники сошлись в рукопашной схватке. Правда временами поток стрел возобновлялся, но это была беспорядочная, неприцельная стрельба над головами сражающихся по тем, кто находился на берегу. Однако теперь, по новому сигналу, переданному барабаном, во вражеских силах стоящих перед нами, внезапно открылись проходы, располагавшиеся через примерно равные промежутки. В этих коридорах мы увидели лучников с большими паньскими луками. Их было порядка полутора сотен. Они еще только выдвигались на позицию для стрельбы, а Лорд Нисида уже передал распоряжения на левый и правый фланги своего строя. Левым крылом командовал Таджима, его помощник, которого прежде я знал только как тарнсмэна, офицера связи или лейтенанта тарновой кавалерии Кэбота. Левый фланг возглавлял воин Нодати. Теперь мне стала ясна еще одна причина, по которой мы остались в области, которая была усыпана телами, настолько, было трудно передвигаться. По команде Лорда Нисиды мы подняли тела убитых, своих и чужих, выставив перед собой на манер стены щитов, барьера или препятствия, позади которого колонна присевших мужчин могла бы скрыться от стрел. Лучники пани выстроились примерно в пятнадцати — семнадцати ярдах перед нашей шеренгой, и в трех — пяти перед пехотой врага. В случае нашей атаки они бы успели уйти под защиту своих товарищей, прежде чем мы смогли бы добраться до них. Четыре тела были выставлены перед Кэботом и Лордом Нисидой, удерживаемые четырьмя мужчинами. И я, следуя их примеру, поспешил поднять ближайший труп и использовать его в интересах своей защиты. Паньский лук — оружие достаточно мощное, однако, как и обычный крестьянский лук, имеет серьезный недостаток. По причине легкости его стрелы и ограниченности силы человеческой руки, он редко пробивает человеческое тело насквозь, и даже если и пробивает, скажем, попав в руку или горло, стрела в значительной степени теряет свою убойную силу. Стрела, это ведь вам совсем не то же самое, что снаряд, выпущенный из взведенной лебедкой баллисты, который мог бы пробить стену, и не копье в руке сильного мужчины, которое может пройти насквозь через четырехслойный щит и человеческое тело в придачу. Правда копье после этого становится бесполезным, поскольку вытащить его в горячке боя будет проблематично. Так что, такой мощный удар, так глубоко загоняющий наконечник, глупость, если только он изначально не предназначен, скажем, утяжелить щит противника, превратив его из защиты в обузу, мешающую отразить атаку меча. Внезапно я услышал, впервые так близко, безошибочно узнаваемый звук, тугой, резкий и пугающий стук стрелы, втыкающейся в тело. А затем стук повторился снова и снова, превратившись в шорох, подобный шороху дождя. Некоторые из стрел, оперенными порывами ветра, стремительными птицам, шепотом почти невидимого света, проносились над нами. Снова и снова, удар за ударом, слышал я чавкающий стук стрел вонзавшихся в инертные барьеры, еще недавно бывшие живыми людьми, поставленные между нами и паньскими лучниками. Иногда слышался треск, это стрелы попадали в древки других, расщепляя их. Редкая стрел не нашла себе места в нашей защитной стене, вскоре ощетинившейся торчащим во все стороны оперением. Держа перед собой мертвое тело, я думал, что ни один нормальный лучник, если, конечно, располагает свободой выбора, не станет тратить стрелы с такой низкой эффективностью. Объяснить это действие, со всей его в целом бесполезной тратой стрел, на мой взгляд, можно было только командой, переданной барабаном. Вероятно, командующий и его сигнальщик находились далеко позади шеренг, и не были осведомлены, по крайней мере, в тот момент, о ситуации на поле боя. Выучка, дисциплина и повиновение приказу командира обычно рассматриваются как бесспорно ценные качества в военной профессии. Однако, бывают случаи, особенно в условиях быстро изменяющейся обстановки, когда это расточительно, контрпродуктивно и даже глупо. Мужчины, которые теряют голову, если не подчиняются, вероятно, выполнят любой приказ, даже если он будет нелогичным, не согласованным с обстановкой, глупым и даже опасным.