И все же, чем Пертинакс мог бы быть для нее, или она для него?
Думаю, стоит упомянуть одну деталь, касательно каравана, которую я счел довольно интересной. Надеюсь, вы не забыли, среди рабынь загона на палубе «Венны», имелось отгороженное помещение, где держали предположительно самых высоких рабынь, лица которых, выводя их на открытую палубу, неизменно прятали под капюшонами. Первоначально, не заметив среди выгруженных с судна рабынь кого-то в капюшонах, я предположил, что их оставили на борту. С другой стороны, когда очередная грузовая сеть закачалась над причалом, я услышал замечание одного из присутствующих:
— Это — последние десять, последняя партия рабынь, — сообщил он.
— Конечно, нет, — не согласился я.
— Сколько их уже высадили? — поинтересовался он.
— Двести, — ответил я, и уточнил: — около двухсот.
— Хорошо, — кивнул он, — когда этих десять добавят к цепи, будет как раз двадцать десятков.
— Не может быть, чтобы это были все, — заметил я. — Были же еще рабыни, которых выводили в капюшонах.
— Я знаю парней с камбуза, — сказал мой собеседник. — Они сказали мне, что рабынь на корабле две сотни, плюс-минус две-три.
— Где же тогда, те рабыни? — полюбопытствовал я.
— Возможно, их выбросили за борт, — пожал он плечами.
Его шутка была встречена взрывом хохота окружавших нас мужчин. Конечно, такой юмор самим рабыням показался бы куда менее забавным.
— Наверное, их смешали с другими, — предположил он.
— Смешали, — хлопнул я себя по лбу. — Ну конечно!
— Что-то я не заметил ни одной, которая бы выделялась на общем фоне, — заметил один из присутствующих.
— Точно, — поддержал его другой.
— Тогда зачем их от нас прятали? — задал логичный вопрос третий, пристально всматриваясь в лица проходивших мимо невольниц.
— Это же пани, а они странные ребята, — пожал плечами четвертый. — Просто очередное их безумство.
В этот момент до меня внезапно дошло, или я подумал, что дошло, единственное разумное объяснение тем капюшонам. В действительности важно было скрыть лицо одной единственной рабыни, той, что прежде была Таленой из Ара. Я узнал ее сразу, как только увидел в отгороженной зоне в загоне на палубе «Венна». Удивлению моему не было предела, но я смог не показать виду. То, что капюшоны надевали на нескольких, должно были просто отвести подозрения от той особой, которая имела первостепенную важность. Единственная скрытая рабыня, скорее всего, вызвала бы гораздо больше любопытства и пересудов. Та чушь об экстраординарной красоте, хотя рабыни, несомненно, были высококачественным товаром, распространялась лишь затем, чтобы скрыть личность одной рабыни, Талены из Ара. Если бы возникло хотя бы подозрение, что она находилась на корабле, учитывая назначенную за ее голову Аром премию, мужчины могли стать неуправляемыми, и, в конце концов, настояли бы на том, чтобы лечь на обратный курс и вернуться на материк. Пани и некоторые другие, возможно, попытались бы оказать сопротивление, но в любом случае их планы, независимо от того, какими они могли бы быть, пошли бы прахом. Уверен, пани не потерпели бы никаких задержек, никакого возвращения в материк, даже временного. Им требовалось как можно скорее добраться до Конца Мире. Войны могла завершиться в любой момент, причем не в их пользу. А возможно, уже завершилась. Таким образом, присутствие на корабле Талены могло разрушить хрупкое равновесие, это было ясно, как и то, что благоразумнее всего, было скрывать это присутствие. А вот что мне ясно не было, так это то, зачем она вообще понадобилась пани, для чего они притащили ее на корабль. Нетрудно догадаться, учитывая все предосторожности, секретность и все такое, что пани хорошо знали о ее политической и экономической ценности. Получается, должна была быть некая другая причина ее присутствия, на судне, и здесь, в Конце Мира и, возможно, в лагерях посреди северных лесов, в которых я не бывал, но о которых много слышал. А действительно, с какой целью она была так загадочно похищена с вершины Центральной Башни Ара? Значит, она должна была представлять для пани некую ценность, а может и не столько для них, сколько для кого-то или чего-то мне не ведомого.
Всего в отгороженной от общего загона комнате находилось двадцать рабынь, тех, кого регулярно выводили в капюшонах. Мы с Альциноей видели их, даже рассмотрели в свете лампы, обнаружив среди них, испуганную рабыню, да теперь всего лишь простую рабыню, одну среди многих, которая прежде была известна как Талена, Убара Ара времен Большой Измены. Я предположил, что ей дали другое имя, как это обычно бывает с рабынями, но я не знал, какое именно. Также я был уверен, что и Серемидию не составило бы труда опознать ее, но я сомневался, что ему могло быть известно о том, что она находилась совсем рядом. Помимо нас двоих, конечно, ее знала в лицо Альциноя. Но, насколько я знал, нас, тех кто мог опознать бывшую Убару, было только трое, конечно если не считать нескольких из пани, кому могла быть известна ее подноготная. Разумеется, у меня не было ни малейшего желания или намерения раскрывать ее личность. Это могло бы стоить жизни. Признаться, в этот момент я позавидовал многим своим товарищам из числа солдат и моряков, которые могли просто рассматривать ее, как мужчина рассматривает рабыню, просто как еще одну рабыню. Безусловно, именно так ее теперь и следовало рассматривать, поскольку это было все, чем она теперь была. Давайте рассматривать женщин, как рабынь. Поскольку именно тогда их рассматривают как женщин.