Наконец, я повернулся, решив присоединиться к другим и вместе с ними подниматься наверх, но внезапно услышал свое имя.
— Каллий! — окликнули меня.
Я обернулся и, к своему удивлению, не сказать, чтобы к приятному, увидел хромавшего ко мне, стуча костылем по доскам причала, Серемидия.
— Благородный Рутилий, — поприветствовал я его.
— Ты же знаешь меня по Ару, — проворчал он.
— И как же мне тебя называть? — осведомился я.
— Рутилием, — хмыкнул мужчина. — Рутилием из Ара.
— Конечно, — пожал я плечами.
— Здесь за меня все равно никто не даст награды, — сказал Серемидий.
— Я в курсе, — кивнул я.
— Ты спас мне жизнь, — напомнил он.
— Я действовал не задумываясь, — объяснил я.
— Правда, такая жизнь мало чего стоит, — горько усмехнулся Серемидий.
— Но для тебя-то она все же чего-то стоит, — заметил я.
— А еще Ты защищал меня на корабле, — добавил он, — от этого слина Терия, и его уртов Аезона, Тоаса и Андроса. Я этого не забуду.
— Тоас и Андрос были убиты на палубе, во время абордажа, около судна-предостережения, — припомнил я. — А тело Аезона нашли в воде, рядом с бортом, утром после эвакуации с берега.
— Правда? — делано удивился мой собеседник.
— Расследование их смертей так и осталось незавершенным, — сказал я.
— А я-то тут при чем, — пожал он плечами.
— Ты улыбаешься, — отметил я.
— Ты случайно не видел поблизости гребца Терия? — спросил Серемидий.
— Уверен, Ты и сам видел его сверху, когда выглядывал из-за планширя, — пожал я плечами. — Ему приказали убираться с причала.
— И он убрался?
— Да, — кивнул я, — ушел к замку.
— Он поджидал меня, — сказал Серемидий.
— Я догадался, — заверил его я.
— Он задумал убить меня, — сообщил мне мой собеседник.
— Тогда не оставайся с ним наедине, — посоветовал я. — И не поддавайся на его провокации, не принимай вызов.
— В Аре, — вздохнул он, — прежде чем насадить его сердце на мой клинок, я, скорее всего, отрезал бы ему уши и нос, и подрезал бы сухожилия.
— Лучше бы тебе было оставаться на корабле, — покачал я головой.
— Я бы остался, но они скрутили меня, обвязали веревкой и беспомощного спустили на причал, — объяснил Серемидий. — Они еще и насмехались надо мной, называя мешком са-тарны.
— Ты не из пани, — сказал я. — И при этом не офицер и не моряк. Что тебе делать на причале?
— Они отправили меня на смерть, — пояснил он.
— Возможно, — не стал спорить я, поскольку не исключал такой возможности.
— Защити меня, — попросил Серемидий.
— Ты что, боишься? — удивился я.
— Да, — не скрывая своего раздражения, признался он.
— Серемидий боится? — переспросил я.
— А что Серемидий? — буркнул мой собеседник. — Серемидий тоже имеет право бояться.
— Уверен, найдется немало тех, кого Ты послал впереди себя в города праха, — заметил я.
— Но никогда без причины, — заявил он.
— Причину найти несложно, — пожал я плечами.
— Помоги мне, — попросил меня Серемидий.
— Почему я должен это делать? — осведомился я.
— Люди почти не обращают на меня внимания, — пояснил он. — Они меня игнорируют. Они просто не замечают меня, не придают значения моему присутствию. Они разговаривают при мне свободно. Я много чего слышу. Я знаю много чего, что может представлять интерес для тебя, да и для других тоже.
— Мне пора отправляться в путь, — проворчал я.
— А как мне подняться на эту гору? — поинтересовался Серемидий, сердито тыкая пальцем в сторону подножия узкой тропы.
— Будет трудно, — прокомментировал я.
— В Аре мы были собратьями по оружию, — напомнил он.
— В Аре я был солдатом оккупационных войск, а Ты был предателем.
— Мы с тобой с одного корабля, — зашел он с другой стороны.
— Ты — убийца, — сказал я. — И думаю, что именно Ты причастен к тем убийствам.
— Ты расцениваешь меня как человека лишившегося удачи, — обвинил меня мужчина. — Ну что ж, полюбуйся на того, кто некогда был великим, могущественным и внушающим ужас, был вторым в Аре, чуть ниже только Мирона Полемаркоса с Темоса, а теперь унижен, стал не более чем насмешкой на мужчину, беспомощным калекой, брошеннным во власть любого злодея или жулика.