— Нас там захватили врасплох, заманили в засаду, — возмущенно напомнил первый. — Мы просто не были готовы.
— Там были элитные войска, — поддержал его второй, — подготовившиеся и сконцентрировавшиеся.
— И при этом мы достаточно неплохо сдерживали их, прикрывая эвакуацию, — добавил первый.
— Вспомни, насколько нас превосходили численно, — воскликнул второй.
С одной стороны меня, конечно, не могло не радовать, что моральный дух наших парней по-прежнему был на высоте. Однако с другой стороны, насколько я смог разузнать, существовала серьезная вероятность того, что нас могли серьезно превзойти численно в любом генеральном сражении. В идеале, конечно, следует навязывать врагу бой только тогда, когда это выгодно тебе, а не ему. Небольшой отряд, вероятно, сможет справиться с отрядом еще меньшей численности. Таким образом, армия, пусть небольшая, но быстрая и маневренная, разумно размещенная и используемая, может провести сотню боев, сотню обстрелов, причинив серьезный ущерб более многочисленной армии, если сможет бить ее по частям. По статистике, вероятность того, что два человека, победят одного, гораздо выше, чем обратная ситуация, причем в итоге, скорее всего, оба этих мужчины останутся в живых. Так что важность численного превосходства гораздо выше, чем это может показаться.
— Наши парни должны вскоре вернуться, причем с трофеями, — заявил кто-то.
— И возможно с женщинами, — добавил другой.
— Это будут паньские женщины, — заметил третий.
— Какое это имеет значение? — поинтересовался второй.
— А что они вообще собой представляют? — спросил первый.
— Сходи в деревню, — предложил третий, — там есть хижина с рабынями.
Мне трудно было сказать, какова может быть эффективность простолюдинов пани, главным образом крестьян, нанятых или призванных служить в качестве асигару. Все же это был не их образ жизни, если можно так выразиться, поскольку это было делом более высокопоставленных пани, таких как воины Лордов Темму, Нисиды и Окимото. Однако я был уверен, что они вполне поддавались обучению, как впрочем, не исключал и того, что могли бы испугаться и побежать вместо борьбы. В любом случае, их численность могла быть огромной. И, конечно, я не сомневался, что их ряды будут укреплены и разбавлены настоящими воинами пани, теми кто ранее, пусть, несомненно, превосходя численно, громил и уничтожал отряды Лордов Нисиды и Окимото. А это были воины, к которым я испытывал самое неподдельное уважение.
В любом случае я опасался, что мои товарищи могли недооценить врага. Всегда предпочтительно ожидать встретить ларла, а найти урта, чем наоборот.
Наши мужчины, в светлое время суток, в порядке очереди, освободившись от обязанностей, имели право покидать замок и спускаться вниз по тропам в местные деревни. Например, я за прошедшие дни посетил два таких поселения. В последнее время в течение дня ворота замка оставались открытыми. Большинству простолюдинов пани входить внутрь было запрещено, но нам и пани из более высоких слоев их общества, если не были заняты на службе, приходить и уходить не возбранялось. С наступлением же темноты ворота закрывали, а вход и выход в замок тщательно контролировали. Вероятно, при этом использовались секретные пароли и сигналы. Пани, как я обнаружил еще на корабле, были знакомы с подобными методами, и, как я узнал позднее, с шифрами и кодами тоже. Мужчинам, собиравшимся покинуть замок, выдавали отмаркированные раковины, наподобие острак. Их можно было обменять в деревнях на различные товары, рыбу, рис, саке — местный напиток вроде паги, но на основе риса. В лавках также торговали бусами, тканями и прочими мелочами. Вообще-то эти раковины не были типичным платежным средством пани. Здесь точно так же как и на континенте ходили монеты из металлов, на основе серебра, золота и меди, различного гарантированного веса. И, как и на континенте, здесь не было никакой единой валюты, каждый сегун чеканил свои монеты, что зачастую влекло за собой трения, споры, необходимость взвешивания и так далее. Многие из этих монет, но не все, в центре имели отверстие, так что их можно нанизать на шнурок, который потом кто носит на поясе, кто провязывает под одеждой на талии, кто на шее, кто просто в кошельке на ремне. Простолюдины пани, иногда, например, идя по поручениям, держат монету или монеты во рту, примерно так же как это могли бы делать рабыни на континенте и на островах, идя на рынок для своих хозяев. Маркированные раковины, как я понял, играли роль своеобразных расписок. Также я заключил, что, если бы сельские жители отказались бы принимать эти раковины, то могли бы лишиться глаза, руки, ноги, а то и головы. Конечно, пока их можно было гарантированно обменять, по крайней мере, в местных деревнях, характер материала не имел особого значения. Маркировка на раковинах, частично была сделана точками, по-видимому, для нашего удобства, предполагала номинал, назначенный за раковину. Понятно, что сделки с раковинами заключаются точно так же как могли бы заключаться с металлическими монетами, или, как например, в Прериях, расшитыми бисером полосками кожи, мехами, одеялами, наконечниками стрел, тетивами, рабынями и так далее. В одной из деревень имелась рабская хижина, на которую ссылался тот мужчина. Место это было популярным среди наших парней. Я тоже как-то заходил туда, но не для того, чтобы пользоваться обитательницами хижины, а лишь взглянуть на них. Их использование стоило раковины с двумя точками. Девушки в хижине, разумеется, были рабынями, а не контрактными женщинами. Пани держат рабынь, точно так же как это распространено в других, рафинированных, продвинутых цивилизациях. Хижину освещали свисавшие с потолка лампы, пол был застелен большой, красочной циновкой, по-видимому, служившей для увеличения удовольствия клиентов. Пани, по крайней мере, представители высоких слоев их общества, рафинированные и цивилизованные, были склонны быть довольно открытыми для наслаждений связанных с ощущениями, они умели получать удовольствие от цвета, структуры, запаха и так далее. Кроме того, девушкам были выданы прекрасные шелковые простыни, которые те могли обертывать вокруг тела. Само собой, они встречали мужчин, кротко стоя на коленях, поскольку они были не только женщинами, но и рабынями. Мне показалось, кстати, что у пани статус свободных женщин, за исключением компаньонок высокопоставленных офицеров и чиновников, намного ниже статуса типичной гореанской свободной женщины. Конечно, я имею в виду женщин из высших каст. Например, старшая сестра, и даже мать, должна почтительно относиться к мальчику, кланяться первой и все такое. Войдя в хижину и приметив интересную для него рабыню, клиент подзывает ее к себе. Та подходит, опускается перед ним на колени и ждет склонив голову. Мужчина снимает с нее простыню и рассматривает товар. Если он доволен, то инструктирует девушку относительно того, как он хочет быть обслужен. Стоит отметить, что все виденные мною в хижине рабыни, за исключением двух, являлись женщинами пани. Многие были захвачены во время войны, некоторые куплены на невольничьих рынках. И, должен вам заметить, что эти некоторые, кажется, были рождены для такого рынка. Каждая из них была прикована за щиколотку цепью столбу, торчавшему из пола, сквозь готовое отверстие в циновке. Все девушки, не без удовольствия отметил я, носили на шеях металлические ошейники или запертые на висячий замок цепи с приложенным к ним рабским диском. В некоторых гореанских городах рабынь тоже помечают запертой на шее цепью с диском, идентифицирующим ее владельца, а иногда и несущим ее собственное текущее имя, но запертый металлический ошейник распространен намного более широко, а фактически, почти универсален. Он более надежен и на нем легче сделать гравировку. В некоторые городах используется ножной рабский браслет, надеваемый на левую лодыжку, что тоже не лишено привлекательности. Но как и мы, пани признают, что шея — это самое идеальное место для ношения символа неволи, и поступают соответственно. На шее символ хорошо заметен для всех и каждого. А еще ошейник красив и абсолютно надежен. Его невозможно стянуть, даже если это Турианский ошейник. К тому же, от браслета можно избавиться отрезав ногу или руку. А вот с ошейником такой номер не пройдет, ведь отрезав голову, рабыню ты потеряешь безвозвратно. Как уже было отмечено, такие рабыни почти всегда женщины пани. С другой стороны, когда я из интереса заглянул в рабскую хижину, я нашел там двух рабынь, Тетис и Иолу, знакомых мне еще по кораблю. Обе они были прикованы за щиколотки к столбам. Разумеется, они находились здесь временно, все же не для того их тащили через океан, чтобы отправить в сельскую рабскую хижину, даже в таком довольно большом поселении, как эта ближайшая к замку деревня, до которой можно было добраться пешком меньше чем за четверть ана. По-видимому, ни были недостаточно быстры в обслуживании, или выказали недостаточную почтительность надзирателю или свободному человеку, за что и были отправлены в деревню и посажены на цепь.