— А как называется тот предмет одежды, который Ты носишь? — спросил я.
— Туника, — растерянно осветила девушка.
— Это — все, что на тебе надето? — уточнил я.
— Да, — кивнула она.
— То есть, получается, что Ты под своей туникой Ты голая, — заключил я.
— Да, — согласилась Альциноя.
— А что это поблескивает на твоей шее? — осведомился я.
— Ошейник, — ответила бывшая Леди Флавия.
— Какой ошейник?
— Рабский ошейник, — сказала она.
— Ага, значит, Ты — рабыня, — подытожил я.
— Господин? — не поняла моего намека она.
— Почему Ты все еще стоишь? — поинтересовался я, и она тут же опустилась на колени передо мной.
— Вы должны понять, Господин, — сказала она, глядя на меня снизу вверх, — что она — хитрая, вероломная и умная.
— Так значит, Ты просто хотела предупредить меня о ее хитрости? — уточнил я.
— Да, — воскликнула Альциноя, — чтобы предостеречь от ее улыбок, от магии ее сверкающих глаз, от чар ее дрожащих губ.
— Сила таких чар, — усмехнулся я, — признаю, могучего оружия в руках свободной женщины, сильно уменьшена у стоячей на коленях рабыни.
— А вот мне кажется, Господин, что скорее она многократно увеличена, — не согласилась со мной стоящая на коленях рабыня.
И я даже подумал, что весьма вероятно, Альциноя не так уж ошибалась в этом вопросе. Само собой, беспомощность рабыни, тот факт, что она принадлежит и прочие нюансы, делает ее в сто раз более привлекательной для мужчин. Она чья-то собственность. С нею может быть сделано все, что захочется. Человек всегда по-особенному относится к своему имуществу. Рассмотрите, например, его отношение к своему слину или кайиле.
— Я так понимаю, — хмыкнул я, — к бывшей Убаре Ара теплых чувств Ты не питаешь.
— Я ненавижу ее, — заявила Альциноя.
— Она, несомненно, отвечает тебе подобным отношением, — предположил я.
— Уверена, она вам совсем не нравится, — сказала бывшая Леди Флавия.
— А какое тебе до этого дело? — поинтересовался я.
Глаза рабыни внезапно наполнились слезами.
— Понимаю, — кивнул я.
— Нет, нет, нет, — замотала она головой. — Вы не можете этого понять!
— Разговор, который недавно произошел между свободным мужчиной и рабыней, — сказал я, — никоим образом не должен тебя беспокоить.
— Я понимаю, Господин, — всхлипнула девушка.
— На всякий случай скажу, что нахожу тебя стократно красивее и тысячекратно желаннее бывшей Убары Ара.
— Но ведь она была Убарой! — воскликнула Альциноя.
— Но теперь-то вы обе — рабыни, — напомнил я, — женщины униженные до самых своих примитивных основ.
— Ох, Господин! — воскликнула Альциноя. — Так значит Вы любите меня!
— Любить? Рабыню? — удивился я. — Не неси чушь.
— Господин?
— Я сказал только то, что Ты красива и желанна, — пояснил я, — и именно это я имел в виду. Если бы тебя раздели и выставили на прилавок невольничьего рынка, то любой дурак мог бы увидеть и сказать то же самое. И далее, прекрати оскорблять свободных мужчин! Не вздумай даже заикаться, что свободный мужчина мог бы быть настолько глупцом, чтобы полюбил бы рабыню. Не смей даже думать об этом, не то что произносить такую нелепость вслух! Рабыни — животные и собственность. Они должны принадлежать и использоваться, и это все. Ты — рабыня. Только глупец позволил бы себе полюбить рабыню.
— Да, Господин, — ответила она, счастливо сверкнув глазами.
— Будь Ты моей, — раздраженно буркнул я, — Ты изучила бы свой ошейник как немногие из женщин.
— Так преподайте мне его, Господин! — попросила рабыня.
— Но Ты мне не принадлежишь, — напомнил я.
Девушка схватила обеими руками корабельный ошейник и принялась снова и снова дергать его вперед и в стороны. Слезы хлынули из ее глаз.
— Верно, — наконец выдавила она, — я вам не принадлежу!
Думаю, что в этот момент она начала более ясно, чем когда-либо, понимать, что значит, быть рабыней.
— Но я хочу, чтобы именно Вы были моим господином! — заплакала Альциноя.
— Почему? — полюбопытствовал я.
— Потому, что я…, - начала говорить, но сразу осеклась она. — Я…. Я….
— Что? — понукнул я замолчавшую девушку.
— Ничего, Господин, — прошептала Альциноя.
— Какая Ты глупая маленькая рабыня, — усмехнулся я, — зато очень смазливая и хорошо сложенная.
— Вы смеете говорить так, — сверкнув глазами, внезапно резко спросила она, — с той, кто когда-то была Леди Флавией из Ара?
— Конечно, — пожал я плечами.
— Да, Господин, — прошептала Альциноя.