— Неужели во время твоего обучения надсмотрщики, не связывали тебя и не оставляли голой перед зеркалом, — поинтересовался я, — чтобы Ты могла получше рассмотреть саму себя со стороны?
— Да, — ответила она, — они еще и требовали, чтобы я пыталась высвободиться из веревок.
— В таком случае, я уверен, — сказал я, — Ты и сама прекрасно знаешь о своих рабских формах.
— Я знала об этом, — призналась бывшая Леди Флавия, — с того самого момента, как началось мое половое созревание, как и о том, что я была рабыней, и должна ей быть.
— Зачастую женщины это отрицают, — заметил я, — но в этом нет ничего необычного.
— Вы считаете, что все женщины рабыни? — спросила Альциноя.
— Этого я знать не могу, — пожал я плечами, — но, вероятно, очень многие.
— Я — одна из таких, — заявила она.
— И такие, — добавил я, — никогда не будут удовлетворены, пока не окажутся у ног рабовладельца.
— И я хотела бы быть у ваших ног, — призналась девушка.
— Для этого подойдет любой мужчина, — сказал я.
— Вы, правда, думаете, — спросила она, — что для рабыни не имеет никакого значения личность владельца?
— Ты говоришь о чувствах рабыни, — пояснил я. — А ее чувства не имеют значения. Она — просто рабыня, и ее чувства — ничто. Пусть она стоит на коленях и надеется, что ею останутся довольны.
— Да, Господин, — вздохнула Альциноя.
— Мужчина покупает рабыню для работы и удовольствия, — напомнил я.
— А рабыня ищет любви, — ответила девушка.
— Чего ищет рабыня, не имеет значения, — пожал я плечами.
— Как же рабыня сможет трудиться для своего владельца, сознавать его доминирование, повиноваться ему, носить его ошейник, стоять перед ним на коленях, служить его удовольствию, извиваться и дергаться под его руками и в его цепях, и при этом не отдаться ему полностью, не влюбиться в него?
— Все это может происходить и без любви, — сказал я.
— Но мы все равно хотим для себя любимого господина! — всхлипнула Альциноя. — А разве мужчины не ищут свою любящую рабыню?
— Говоря о любви, — хмыкнул я, — Ты можешь договориться до плети.
— Да, Господин, — вздохнула она. — Простите меня, Господин.
Почему-то на меня накатывало раздражение, если не сказать злость. Рабыня — объект работы и удовольствия, ничего больше. Об этом следует помнить. Она — никчемное животное, которое любой может купить и продать. Следует рассматривать ее именно так. Она — животное, и этим все сказано. Вот и дрессируйте ее как животное. Одевайте ее, если вам захочется, чтобы выставить ее напоказ, продемонстрировать с лучшей стороны, хоть публично, хоть конфиденциально, для своего удовольствия и для удовольствия окружающих. Она должна носить прическу, такую, как нравится вам. Унижайте ее и дразните, если вам захочется. Презирайте и ненавидьте, если пожелаете. Не будьте тем, кому легко доставить удовольствие. Никогда не позволяйте ей забыть, что она — рабыня, и только это. Командуйте ею, приказывайте, требуйте, но не просите. Будьте ей господином. Плеть в ваших руках. Ее судьба — ошейник. Не давайте ей забыть об этом. Заставляйте ее хорошо работать, и тогда получите от нее большое удовольствие, неописуемое удовольствие. Она — ваша рабыня.
— Рабыня — ничто, — бросил я. — И Ты должна это зарубить себе на носу.
— Да, Господин, — вздохнула бывшая Леди Флавия.
— И не говори о любви, — добавил я.
— Простите меня, Господин.
— Но, конечно, Ты из тех, на кого приятно посмотреть, — вынужден был признать я.
— Господин?
— Как на возбуждающий, сочный кусок рабского мяса.
— Спасибо, Господин, — прошептала она.
— С превосходными рабскими формами, — усмехнулся я.
— Спасибо, Господин, — поблагодарила рабыня.
— И мне приятно видеть тебя на коленях у моих ног.
— Девушка рада, что Господин доволен, — проговорила она.
— Ты красиво стоишь на коленях, — похвалил ее я.
— Спасибо, Господин.
— За одним исключением, — хмыкнул я.
— Господин? — не поняла Альциноя
— Твои колени, — указал я, — ну-ка разведи их.
— Да, Господин.
— Шире.
— Шире, Господин? — удивилась девушка.
— Да, — подтвердил я.
— Да, Господин, — кивнула она.
— Что Ты чувствуешь теперь? — полюбопытствовал я.
— В течение многих лет, я знала, что была рабыней, и должна быть ею, — ответила бывшая Леди Флавия, — но до этого момента, в этом месте, я даже представить себе не могла тех ощущений, которые сейчас освещают мое тело. Я — загорелась, Господин. Я беспомощно горю.
— Опиши свои ощущения, — потребовал я.