Я навел трубу на деревню, выделявшуюся кругами соломенных крыш, а потом перевел взгляд на дорогу, ведущую от нее к замку, и заметил на ней крошечные темные фигурки. По тропе на северо-запад в сторону гор спешили люди, некоторые из которых тянули за собой груженые телеги. Среди этих фигур я разобрал то, что, выглядело караваном из десяти фигур поменьше.
Я вопросительно посмотрел на Тургуса.
— Деревню оставляют, — ответил он на мой немой вопрос.
Тетис и Иолу вернули на территорию замка еще четыре дня назад, по окончании их дисциплинарного нахождения в рабской хижине. Говорят, что они стали предельно услужливыми, скромными и рьяными. Также было отмечено, что теперь они не просто падали на колени перед воинами пани, но и немедленно сгибались во втором положении почтения, дрожа от страха и вжимаясь лбом в землю.
Я вернул трубу Тургусу, который, казалось не спешил бежать с докладом к Лорду Нисиде. Подозреваю, что на руках у последнего и без того имелась достаточная информация, полученная из сообщений, переданных вуло.
Внизу во внутреннем дворе, теперь, к бою барабанов, добавился рев паньских сигнальных горнов, сделанных из витых морских раковин.
Я поспешил спуститься во внутренний двор, чтобы там встретить возвращающийся отряд, или точнее, то что выглядело его авангардом.
Ворота, ведущие на плато и на тропу к самой большой из деревень, распахнулись, и я увидел, что двое ворот в других стенах уже открыты. Потом появились вершины флагов, следом за ними шлемы, и наконец солдаты. Паньские сигнальные раковины взорвались ревом. Бравая барабанная дробь раскатились по внутреннему двору и мы все расступились в стороны, освобождая проход втягивающейся внутрь колонне.
В толпе встречающих я к своему удивлению не заметил никого из высокопоставленных пани.
Кое-кто из собравшихся начал было приветствовать вновь прибывших, но их крики быстро стихли. Смолкли барабаны, горнисты перестали дуть в свои трубы и раковины.
— А где же трофеи? — послышался чей-то растерянный голос.
— И где женщины? — спросил другой.
Наконец, колонна, возглавляемая знаменосцами, вошла во внутренний двор. Солдаты выглядели утомленными. Судя по тому, который шел ан, я предположил, что шли они всю ночь. Люди были измождены и измучены, возможно страдали от жажды и голода. Некоторые мужчины покачивались, словно вот-вот упадут от усталости. Я заметил несколько хромых. Кого-то поддерживали его товарищи. Были и те, кого несли на носилках. Одежда у всех была в грязи и прорехах. Судя по окровавленным бинтам многие были ранены.
— Когда прибудет основная колонна? — спросил я у одного из пришедших.
Тот непонимающе посмотрел на меня и нечего не ответил.
Рядом со мной встали Филоктет, Аякс, и Терий.
— Когда прибудет основная колонна? — повторил я свой вопрос, обращаясь к другому товарищу.
— Это и есть основная колонна, — ответил он, даже не взглянув на меня.
— Никаких разговоров! — предупредил воин пани, выросший как из-под земли, и, взмахом руки дав понять знаменосцам и следовавшим за ними войскам, что они должны идти за ним, и повел их прочь со внутреннего двора замка.
Затем ко мне присоединился спустившийся с парапета Тургус.
— Уходило сто пани, — сказал я. — Я вижу лишь единицы.
— Их больше нет, — развел руками Тургус.
— Замок покинуло четыре сотни солдат, — продолжил я. — Не думаю, что здесь наберется сотня.
— Похоже, отряд был разгромлен на голову, — заключил Тургус.
— Среди вернувшихся я не заметил никого из офицеров пани, — заметил я.
— Большинство, вероятно, погибли в бою, — предположил Тургус. — Другие, я подозреваю, не захотели возвращаться и встречаться с Лордом Темму.
— Неужели сбежали? — не поверил я своим ушам.
— Это маловероятно, — покачал головой мой собеседник.
— Попали в плен? — предположил я.
— Я так не думаю, — вздохнул Тургус.
— Что же тогда? — удивился я.
— Это имеет отношение к чести, — пояснил он.
— Что же позорного в том, чтобы проиграть в сражении? — спросил я. — Если Ты сделал все возможное, но тебя победили?
— Тут я с тобой не могу не согласиться, — сказал Тургус.
— Тогда я ничего не понимаю, — признался я.
— Мы не пани, — развел он руками.
Наконец, были закрыты первые ворота, за ними вторые, и последними те, около которых стояли мы.
— Не думаю, что теперь нам следует ожидать скорого выступления, — заключил Филоктет.
— Деревня внизу оставлена, — сообщил я.