— Приступайте к своей работе, — приказал я, и рабыни вскочили на ноги.
Мужчины приветствовали их одобрительными криками.
— А пага есть? — поинтересовался кто-то.
— Достаточно, чтобы не просыхать целый месяц, — заверил я его.
Это мое заявление было встречено новым приветствием.
Рабыни, я думаю, не без благодарности, уже скрылись за ширмой готовясь приступить к обслуживанию мужчин. Заглянув к ним, я обнаружил, что они устроили препирательства относительно того, кому, что, сколько, и в какой последовательности подавать. Хотя сам я был в этом не силен, но решительность мне было не занимать, так что я быстро и очень ясно дал им понять, кто, кого и в каком порядке должен обслуживать. Я попытался распределить лучшие блюда, точнее то, что мне показалось таковым, равномерно между обеими рабынями. Они, конечно, должны были подавать и пагу, но делать это следовало скромно, словно это и не пага вовсе, а какой-нибудь другой напиток. Словом не так, как ее обычно подают в тавернах, или своему хозяину, оставшись наедине с ним в его собственном жилище.
Из зала послышались нетерпеливые хлопки по столешницам. Мои товарищи были голодны и начали проявлять беспокойство.
— Простите меня, Господин, — обратилась Альциноя, — но я ведь не рабыня-служанка.
— Как и я, — присоединилась к ней Адрасте.
— Вы привели нас сюда, чтобы унизить, ведь так? — спросила Альциноя.
— Несомненно, Господину показалось забавным, — прошептала Адрасте, — что я, некогда Убара, буду прислуживать мужчинам как рабыня-служанка.
— И что я, — шепотом возмутилась Альциноя, — вторая после Убары, вынуждена буду прислуживать за столами!
— Возможно, — усмехнулся я, — вы предпочли бы прислуживать за длинными столами во внутреннем дворе, подавать пагу, скажем, Тэрлу Кэботу, если он там, или Серемидию, который точно там, или кому-нибудь другому, кто вас может опознать?
— Нет, Господин, — отпрянула Адрасте.
— Нет, Господин, — тут же отозвалась Альциноя.
— Но почему мы должны служить, вообще? — осведомилась Адрасте.
— Да, вообще? — присоединилась к ней Альциноя.
— А вот это мне действительно кажется забавным, — не стал скрывать я, — что прежние Талена и Леди Флавия, бывшая Убара Ара и ее фаворитка, а теперь рабыни, будут служить обычным морякам, как и любые другие кейджеры.
— Очень забавно, — буркнула Адрасте.
— А теперь я скажу тебе, смазливая Адрасте, как Ты будешь им прислуживать, — хмыкнул я.
— Господин? — напряглась она.
— Снимай с себя одежду, — скомандовал я.
— Превосходно! — засмеялась Альциноя, восхищенно захлопав в ладоши.
— А что, — пожал я плечами, — там ведь нет ни одной свободной женщины.
— Но Вы же не можете говорить это всерьез, — опешила бывшая Убара.
— Раздевайся, — прорычал я, и испуганная Адрасте живо стянула тунику через голову.
— Замечательно, превосходно, — не скрывала своей радости Альциноя. — Та, кто когда-то была Таленой из Ара, теперь будет обслуживать мужчин нагишом!
— Мужчинам, — сказал я Адрасте, — нравится, когда им прислуживают быть голые рабыни.
— Господин, — простонала Адрасте, еще больше развеселив Альциною.
— Это повышает аппетит, — добавил я.
— Ну что, получила, надменная, тщеславная, лживая шлюха! — глумилась над ней Альциноя.
Шеки прежней Убары блестели от слез.
— Голая рабыня! — не унималась Альциноя.
— Альциноя, — позвал я ее.
— Господин? — откликнулась девушка.
— Снимай свою одежду, — приказал я.
Она ошарашено уставилась на меня. Мне показалось, что вот-вот и ее глаза выпадут из орбит, настолько широко они были открыты.
— Живо, — добавил я, подпустив угрозы в голос.
— Да, Господин! — пролепетала рабыня, и торопливо сдернула с себя тунику.
— Рабыня! — бросила ей Адрасте.
— Сама рабыня! — не осталась в долгу Альциноя.
На рабынях теперь остались только их ошейники. Как же красивы женщины, одетые подобным образом!