Я прижал ее к себе. Она была рабыней, и она была в моих руках!
— Спасибо за то, что не оставили мне выбора, за то, что заставили меня исполнить вашу волю, — поблагодарила Альциноя. — Спасибо за ваш приказ, за вашу власть, за ваше непререкаемое, бескомпромиссное доминирование! Будьте безжалостны со мной, будьте суровы. Это — то, чего я хочу! Я реагирую на это тысячей способов! Я упиваюсь этим. Я нуждаюсь в этом. Я — женщина, и я пуста без этого! Да, заставляйте меня служить мужчинам голой, или в любом виде, как пожелаете! Мне нравится это, я люблю это! Это — то, для чего я существую!
Я сжал ее еще крепче. Она не смогла бы даже начать вырваться из моих объятий.
Она была рабыней.
— Мое тело настолько отличается от мужского, — прошептала Альциноя, — это тело самой природой создано для их удовольствия. Разве они не могут рассмотреть это с первого взгляда, увидеть, что оно сделано для них, что оно принадлежит им! То, что они считают его отличающимся от своего, красивым и желанным, возбуждает меня. Это заставляет меня чувствовать себя необыкновенно значимой, горячей и настоящей! Я хочу, чтобы они смотрели на мое тело с интересом и удовольствием. Разве неподходяще, что женское тело принадлежит, как и вся женщина, мужчине? Я всегда хотела похвастаться им, показать его, продемонстрировать во всей красе, и я благодарна вам за то, что Вы вынудили меня сделать это. Почему мы должны довольствоваться непорядком вуали, показавшейся из-под кромки юбки лодыжкой? Уж лучше быть рабыней в ошейнике, лишенной какого бы то ни было иного выбора, кроме как обнажиться перед мужчинами! Неужели Вы думаете, что свободная женщина в глубине своего сердца не хочет, отбросив одежды, показать себя той, кто она есть, женщиной! Или Вы думаете, что она действительно хочет получить выгоду от намеков о своей красоте, выставляя ее перед собой как завязанный кошелек неизвестно с какими деньгами? Если такие среди нас и найдутся, то не лучше ли сразу отправить их в цепях на прилавок невольничьего рынка? Красота женщины — это не повод для стыда. Я не понимаю, кому могла прийти в голову такая чушь? Неужели кто-то действительно думает что это позор? Я уверена, что красота женщины не повод для стыда, не позорное пятно и не преступление, чтобы скрывать ее от взглядов других. Действительно ли женщина хочет скрывать свою красоту? Или все же, в глубине своего сердца, она жаждет продемонстрировать ее? Так ли сильно это отличается от тысяч других видов прекрасного? От красоты травы и деревьев, скачущего табука, крадущегося слина или бегущей кайилы? Разве это не то, чему можно радоваться, чем можно наслаждаться? Так позвольте рабыне быть бесстыдной в своей сексуальности, не мешайте ей гордиться своим полом. Пусть она одним своим видом говорит свободной женщине: «Здесь я женщина, которую мужчины нашли приятной, и ее ошейник тому доказательство. А что насчет тебя? Я беспомощна, я принадлежу им. Я должна быть покорной и бояться их плети! Но разве Ты на моем месте не была бы такой же? Оскорбляйте меня и ненавидьте, если вам так угодно. Но я довольна и счастлива. А можешь ли Ты похвастаться тем же самым?»
Я дал ей договорить, а затем накрыл ее губы своими и отведал с них вино ее неволи. От страсти моего поцелуя у нее перехватило дыхание. Руки девушки змеями обвились вокруг моего торса.
— Ох! — простонала она.
Когда я оторвал Альциною от себя, на ее теле остался отпечаток пряжки моего ремня.
— Владейте мною, — попросила она. — Я — ваша рабыня! Вы знаете это!
То, что такая вещь, как она, могла принадлежать любому, доставило мне немалое удовольствие.
Она была рабыней в моих руках.
— Я люблю вас, — сказала Альциноя. — Я люблю вас! Я люблю вас, мой Господин!
— Осторожней со словами, — предупредил я ее.
— Не продавайте меня! — попросила она. — Не выставляйте меня на торги! Я так беспомощна!
— Ты мне не принадлежишь, — напомнил я.
— Но именно ваш ошейник я жажду носить!
— Уверен, на самом деле Ты хочешь быть свободной, — не поверил ей я.
— Нет, нет, нет! — заплакала девушка. — Я хочу быть рабыней!
— Почему? — осведомился я.
— Потому, что я — рабыня, — ответила бывшая Леди Флавия. — В моем сердце живет жажда любить и служить! Я хочу отдавать все. Я хочу господина! Я хочу принадлежать! Закуйте меня в цепи, свяжите меня, доминируйте надо мной! Я хочу быть настолько желанной, желаемой и востребованной, чтобы у мужчины даже мысли не возникло держать меня кем-либо, кроме как той, кто я есть, рабыней, пусть и под угрозой плети! Именно такого отношения к себе я хочу! О, как рьяно я старалась бы, чтобы мой господин был мною доволен!