— Я люблю вас. Я люблю Вас! Неужели Вы совсем не испытываете ко мне совсем никаких чувств? Полюбите меня! Хотя бы немного, Господин!
— Ты — рабыня, — бросил я, отворачиваясь и стараясь не обращать внимания на ее рыдания.
У самого выхода из зала я все же обернулся.
— Продолжайте обслуживать ужин, — приказал я.
— Да, Господин, — отозвалась Адрасте.
— Да, Господин, — всхлипнула Альциноя.
Я кивнул и покинул эту небольшую столовую, называемую Зал Трех Лун.
Снаружи уже стемнело, но факелы давали достаточно света, чтобы рассмотреть пировавших за длинными столами, расставленными во внутреннем дворе.
Какую великолепную победу одержал наш разведывательный отряд!
Я направился к стене.
Поднявшись по лестнице на парапет внутренней стены, самой высокой из трех, я просмотрел вниз, на деревню. Неподалеку от меня на стене темнели фигуры двух часовых пани. Деревня, точнее то место где она находилась, было погружено во тьму. Зато на юге, вдали, можно было увидеть множество огоньков, рассеянных на большой площади. Это были походные костры.
Силы Лорда Ямады или его генералов никуда не делись.
Я на некоторое время задержался на парапете, правда, по большей части рассматривая не стену и пространство вокруг замка, а поглядывая назад, на раскинувшийся внизу внутренний двор, заставленный столами.
Как я и опасался, ближе к девятнадцатому ану приличная группа мужчин покинула столы, и как нетрудно было заметить с моего места, собралась в углу двора. Чуть позднее к ним начали присоединяться другие, выходившие из различных бараков и залов.
У меня из головы не шла Альциноя. Я пытался заставить себя презирать и ненавидеть ее. Разве я не знал, что она была рабыней? Разве я не был свободным мужчиной и воином? Тогда почему, спрашивал я себя, я был готов умереть за нее? Каким слабаком и дураком я был!
Я спрашивал себя, не следует ли ее освободить? Но ненавидел ли я ее настолько?
Разве ее мягкие губы не были созданы для того, чтобы прижиматься к ногам рабовладельца?
Невольно я рассмеялся, и часовые пани озадаченно уставились на меня.
Освободить ее? Никогда! Что за абсурдная мысль, когда речь идет о такой женщине!
Если бы она принадлежала мне, думал я, она отлично почувствовала бы себя рабыней. Как говорится, ее ошейник был бы заперт на славу.
Такие женщины как Альциноя принадлежат ошейнику. Соответственно, с нем они и должны оставаться.
Однако не стоит забывать об опасности, которую они в себе таят. Они притягательные, желанные, беспомощные и принадлежащие, так что нужно быть крайне осторожным, чтобы не влюбиться в них, не начать заботиться о них, чтобы не поддаться их очарованию.
Какие они соблазнительные хитрые маленькие животные! Им нельзя давать ни единого шанса!
Держите их в самой строгой и самой совершенной неволе. Не позволяйте им забыть, что они — рабыни. Пусть они помнят о плети и боятся ее, как и о том, что в случае чего их запросто могут отвести на рынок и продать. Такие женщины, несмотря на всю свою восхитительность в своих ошейниках, в конечном итоге — ничто. Они — всего лишь рабыни.
Я поспешно спустился по лестнице со стены.
Уже очень многие встали из-за столов.
По пути я встретил Серемидия, опираясь на костыль, появившегося из темноты.
— Они собираются захватить корабль! — сообщил он мне.
— Я в курсе, — не замедляя шаг бросил я.
Глава 29
Ворота
Четверо пани в глефами наготове стояли перед самыми внутренними воротами в защитных стойках.
— Отойдите в сторону! — потребовал Терий, но пани ни на хорт не сдвинулись с места, хотя было очевидно, что сопротивление будет бессмысленным.
— Отойдите в сторону! — нетерпеливо повторил Терий, за спиной которого собралась приличная толпа вооруженных мужчин.
Позже, когда их пересчитали, оказалось, что их было восемьсот семьдесят человек.
— Мы не можем так поступить, почтенный, — вежливо ответил один из охранников.
Мне было ясно, что Терий не хотел идти на штурм ворот, но я также ясно видел и то, что он готов был пойти на это.
— Мы идем на корабль, — заявил Терий.
— А у вас имеется разрешение на это? — осведомился часовой.
Со всех сторон послышались крики гнева.
— Убить их, — донеслось до меня, и я начал протискиваться сквозь толпу.