— С чего бы мне, или кому-то вроде меня, строить какие-то планы? — осведомился я.
— А что вообще должно произойти? — полюбопытствовал он.
— Во всем этом много неясностей, — ушел я от ответа.
— Возьми меня с собой, — попросил Серемидий. — Не оставляй меня здесь!
— С чего Ты решил, что я должен куда-то пойти? — поинтересовался я.
— Возьми меня с собой, — не отставал он.
— Лучше оставайся поближе к своим трофеям, — посоветовал я.
— Лучше было бы забрать их и держать при себе, — проворчал мой собеседник.
— Их охраняют, — напомнил я.
— Зато я знаю одну рабыню, — заявил он, — за которую в Аре можно было бы получить немало золота.
— О какой рабыне идет речь? — заинтересовался я.
— Ты и сам прекрасно знаешь, — усмехнулся Серемидий.
— Возможно, да, а может, и нет, — пожал я плечами.
— Ее можно украсть, — намекнул он. — Мы можем взломать замки ее конуры и забрать ее с собой.
— Так о какой рабыне Ты говоришь? — снова спросил я.
— Я скажу тебе ее имя, — пообещал Серемидий, — если Ты возьмешь меня с собой.
— Но я не собираюсь куда-либо идти, — развел я руками.
— Вот только не надо шутить со мной, — насупился он.
— А я и не шучу, — сказал я.
— Ее зовут Альциноя, — сердито буркнул Серемидий
— Интересно, — хмыкнул я.
— Некоторые пойдут! — бросил он.
— Некоторые могут попробовать, — пожал я плечами.
— Я видел моряков, — сказал он, — они договаривались.
— На предмет чего? — полюбопытствовал я.
Но Серемидий, зло сверкнув глазами, отвернулся и, раскачиваясь всем телом на каждом шаге, поковылял прочь от меня.
Я ни словом не солгал Серемидию. Я действительно никуда не собирался идти.
Она, конечно, была никчемной, а я — слабаком, но я не мог бросить ее. Мое сердце не позволяло мне этого сделать.
«Дурак, — ругал я себя, — какой же Ты дурак! Забудь о ней! Не смей любить ее! Избей ее плетью! Покажи ей, что она — рабыня! Не позволяй ей этого забыть!»
Но я все равно не смог бы бросить ее.
Глава 32
Руби швартовы!
Пыль, поднятая взмахами могучих крыльев, клубами носилась по внутреннему двору.
Я боялся, что было слишком поздно.
Огромные птицы не садились на землю, они били крыльями, зависнув в нескольких ярдах от земли. Вниз полетели веревки с узлами, прикрепленные к кольцам на седлах. Каждая такая птица могла перенести на короткую дистанцию от семи до восьми мужчин. Таким способом можно было перебросить через стены города группу диверсантов, чтобы устроить пожар, напасть на Убара, освободить товарища, захватить и открыть ворота. В городе, конечно, существует риск нарваться на тонкую, почти невидимую противотанрновую проволоку, способную выпотрошить птицу, отрезать ей голову или крыло.
Я и еще несколько человек, включая Лера, Аякса и Филоктета, схватились за веревку. В других местах то же самое сделали наши товарищи из числа впередсмотрящих и моряков.
Пани, вооружившиеся сосудами с маслом и факелами, уже начали спускаться по тропе к причалу. На другом конце тропы их ждали другие пани, которые должны были беспрепятственно пропустить их, но задержать всех остальных.
— Ай-и-и! — вскрикнул я, почувствовав резкий рывок веревки.
Скользящие вверх волокна обожгли ладони, но затем в руки уперся один из узлов, и я ощутил, как мои ноги отрываются от земли. Меня уносило вверх. Признаюсь, я пережил довольно неприятный момент, когда увидел, как поверхность внутреннего двора стремительно уносится вниз, уменьшается и теряется где-то позади.
Внизу послышались крики. Там пани выбегали из бараков во внутренний двор. Что-то пошелестело мимо меня. Словно птица или пугающий выдох ветра мелькнуло оперенное древко и унеслось в звездное небо.
Но мы уже были за стенами.
Истошно залил барабан. Я услышал тревожный сдвоенный рев сигнальных горнов пани. Один взвыл прямо под нами, другой где-то в отдалении. Вероятно, их держали где-то на парапете.
Тропа, казалась сверху извилистым серпантином. Отсюда было видно, что ее проложили, грамотно используя складки склона горы. По ней до причала пришлось бы пройти больше пасанга, полет же на тарне занял считанные мгновения, по крайней мере, мне так показалось. Я уже видел причал. Почти достигшие подножия тропы пани с сосудами масла и поднятыми факелами, пораженно смотрели вверх.
Я увидел вспышку огня над седлом ведущего тарна, которым, как я подозревал, управлял сам Тэрл Кэбот. А потом вниз полетел темный шар, сопровождаемый, словно вымпелом, крошечным огоньком. Огненный росчерк закончился точно на каменной поверхности тропы, прямо перед баррикадой, возведенной в ночь мятежа. Сначала вспыхнуло расплескавшееся из разбитого сосуда масла, а затем занялось то горючее, которое там разлили, чтобы удержать дезертиров от штурма импровизированного укрепления. Внезапно, участок тропы ярдов сорок длиной и на всю ширину, исчез в бешено ревущем огне. Яростные языки заставили пани, спускавшихся сверху сначала остановиться, а затем и отступить под напором страшного жара. Пани на баррикаде ошарашено смотрели вверх, и в тщетной злобе выкрикивали проклятия.