Другим товаром, покупкой которого интересовались пани, как я узнал, были женщины. Очевидно, что светлокожие рабыни были редкостью на их островах и часто фигурировали, среди прочих подарков, используемых, чтобы попытаться добиться политических союзов. К тому же, нетрудно догадаться, что у них не должно было возникнуть каких-либо проблем с перепродажей такого товара. Например, девушка, за которую в Брундизиуме не дали бы серебряного тарска, по-видимому, на островах, благодаря своей экзотической природе и, конечно, редкости, могла бы в местной валюте принести что-то эквивалентное двум или трем таким тарскам.
— В Брундизиуме продаются самые красивые из всех рабынь на всем Горе, — заверил Деметрион Накамуру, капитана «Речного Дракона».
Конечно, это утверждение было далеко от истины, и капитан, несомненно, это понимал, но не следует отрицать, что некоторое количество очень прекрасных рабынь, равно как и в любом другом месте Гора, иногда появляются на прилавках Брундизиума.
— Ах, — вежливо вздохнул капитан Накамура.
Хвастовство Деметриона, касательно фигуристого, высококачественного товара, доступного в Брундизиуме, на мой взгляд, достаточно естественное, заставило меня вспомнить об одной, особенной рабыне, той, купить которую я страстно желал, но не мог себе позволить. Безусловно, первоначально она была куплена не в Брундизиуме, но в Рынке Семриса. С другой стороны до сараев продаж Рынка Семриса от Брундизиума рукой подать, и некоторые мои сограждане частенько посещают их в поисках удачных покупок, в частности паговых девок, танцовщиц и так далее.
Мы с Каллием, напомню, если кто позабыл, появились на складе по приглашению Деметриона, капитана порта, и Накамуры, капитана «Речного Дракона», пришвартованного неподалеку. Впрочем, у меня не было особых сомнений в том, что это приглашение, исходившее и от имени обоих капитанов, было результатом запроса Накамуры. Деметрион знал о незнакомце немногим больше того, что он был косианцем по имени Каллий из Джада, который фактически стоил порту или, лучше сказать его администрации, нескольких золотых тарнов, причем двойного веса. Впрочем, даже та единственная монета, что досталась им, не была лишней. Деметрион, конечно, знал меня в лицо, но немногим более как одного их клерков службы регистрации. Капитан Накамура, по неким своим причинам, хотел, чтобы Каллий остался на борту «Речного Дракона», но, сославшись на то, что мне того же сделать разрешено не было, мой новый товарищ это предложение отклонил.
— Он предложил мне деньги, когда я в них нуждался, — пояснил он капитану, — он предложил мне крышу над головой, когда мне негде было жить.
— Но он не пани, — развел руками Накамура.
— Я тоже, — напомнил ему Каллий.
— Однако, — настаивал капитан «Речного Дракона», — Ты был в экипаже большого корабля.
— Его видели вместе со мной, — заметил косианец. — Если опасность грозит мне, то и он тоже рискует жизнью.
— Это возможно, — признал пани.
— Лучше дайте мне меч, — попросил Каллий.
Вскоре клинок был принесен вместе с портупеей и ножнами, причем это был не паньский меч, а обычный гладий, оружие, с который, насколько я понял, мой новый знакомый был неплохо знаком.