Каллий отступил от упавшего тела.
К этому моменту те два товарища в потертых одеждах, что недавно пришли на склад, приблизились к месту происшествия. Талмиты, больше не прикрывали их лбы, демонстрируя каждому простой рисунок, знак черного кинжала. Один из них перевернул тело, а затем повернулся к косианцу и, констатировал:
— Ты убил его.
Каллий лишь пожал плечами.
— Значит, — продолжил незнакомец, — это было твое убийство.
И тогда оба парня вытащили из своих кошельков по одной серебряной монете и вложили их в руку косианца.
— Мне не нужны деньги за его кровь, — покачал головой мой товарищ. — Я предпочел бы, чтобы он дошел до ворот и покинул города.
— Тем не менее, — сказал один из подошедших, — это убийство — твое.
— Можете считайте его своим, — буркнул Каллий, — все же это вы толкнули его на мой меч.
Два члена Черного Двора Брундизиума озадаченно посмотрели друг на друга.
— Представьте себе, — предложил Каллий, — что человек, в страхе перед вами, каждый день боясь увидеть вас на пороге своего логова и, в отчаянии, не в силах и дальше выдерживать такие страдания или решив разочаровать своих преследователей, бросается на собственный меч, или бросается бежать, чтобы утопиться или броситься вниз с обрыва. Разве это не было бы убийством? Вашим убийством?
— Верно, все бы так и было бы, — признал один из ассасинов. — Плату можно было бы оставить себе.
— Тогда, они ваши, — пожал плечами Каллий и вернул обе монеты, сначала одному и затем другому.
Оба убрали деньги в свои кошельки, после чего стерли со лбов знаки черного кинжала.
Немало мужчин в зале вздохнули с облегчением, увидев, что бойцы Черного Двора больше не носили свои пугающие символы.
Осмотревшись, я заметил в толпе тех четырех пани, которые сошли с судна первыми. Среди них был и тот, кого звали Тацу.
— Мы решили следовать за наемными убийцами, капитан, — доложил Тацу. — Они знают город, чем мы похвастать не можем. Мы их наняли, и они нашли его. Если бы они не смогли отработать свою плату, свое слово сказали бы наши мечи.
Капитан Накамура все еще держал в руках свой длинный, изогнутый клинок.
— Думаю, теперь Ты можешь спокойно продать свой меч, — сказал Накамура косианцу.
— Пожалуй, я лучше оставлю его себе, — покачал головой Каллий.
— Это правильно, — поддержал его решение Капитан «Речного Дракона». -Тот, кто отказывается от оружия, отдает себя в руки врагов.
— Вот только мне не нравиться проливать кровь, — признался мой товарищ. — Мне жаль даже врагов.
— Не стоит их жалеть, — заявил Накамура. — Неблагоразумно оставлять живого врага за своей спиной.
Потом он повернулся к своим соплеменникам и приказал:
— Приготовьте тело.
— Что Вы собираетесь делать? — полюбопытствовал Каллий.
— Тебе ведь не нужна его голова, не так ли? — уточнил у него капитан «Речного Дракона».
— Нет, — ответил косианец.
Хватило одного единственного, выверенного удара, нанесенного в основание шеи.
Многие в помещении склада встревожено вскрикнули.
Капитан Накамура выпрямился, держа голову в его левой руке за волосы и объявил:
— Женщины, не будут душить эту голову благовониями, расчесывать его волосы, чернить для красоты его зубы. Никто не добавит этот трофей к своей коллекции. Эта голова предназначена для Тиртая. Она будет установлена на стене замка лорда Темму, а через десять дней ее сбросят вниз, чтобы солдаты армии Лорда Ямады передали этот подарок предателю Тиртаю. Он имеет правом узнать судьбу своего эмиссара. Это будет наша маленькая шутка.
— Что здесь происходит? — строго спросил Деметрион, капитан порта Брундизиума, подошедший в сопровождении двух стражников.
— Несчастный случай, — ответил Каллий. — Этот приятель упал на мой меч.
— Тот безголовый, сам напал на него, — сообщил кто-то. — А он просто защищался.
— А его шея тоже сама упала на твой меч? — осведомился Деметрион.
— Скорее, это мой меч, — заявил капитан Накамура, — упал на его шею.
— И Вы решили забрать его голову, — заключил Деметрион.
— Верно, — подтвердил Накамура.