Деметрион упомянул об «отметке» капитана Накамуры, словно тот мог бы быть неграмотным. Данное недоразумение было основано на том факте, что пани записывают гореанские слова своим собственным способом, своими собственными знаками, как, например, это делают многие из жителей в регионе Тахари. Гореанский язык — един, но записать его можно по-разному. В результате, два человека могут легко говорить друг с другом, и в то же самое время совершенно не понимают письменность своего собеседника.
Поскольку капитан Накамура отпер и открыл дверь, я решил, что нам не возбраняется войти в внутрь комнаты. Терзаемый любопытством, я именно это и сделал.
Открывшаяся передо мной комната была квадратной, со стороной примерно двадцать футов, с гладким, темным полированным деревянным полом. Стены были покрашены в белый цвет. Свет, точно так же, как и в торговом помещении, проникал в комнату через два узких, зарешеченных окна, расположенных на высоте примерно восьми футов от пола.
В комнате был только один предмет, рассмотрев который, я обернулся к двери, ожидая, что Каллий стоит за моей спиной, но, к своему удивлению, его не увидел.
Я вышел из комнаты и окинул взглядом общий зал. Косианца, точнее его спину, я увидел в нескольких футах.
— Хо! — окликнул я своего товарища, не отходя от двери, но тот не обернулся, хотя, несомненно, услышал меня, и я вернулся в комнату.
Когда снова оказался внутри, подарок пошевелился, по-видимому, поняв, что дверь открыта, и что кто-то посторонний появился в комнате.
Нечасто мне приходилось видеть женщину, связанную более трогательно или беспомощно. Пани, заключил я, прекрасно разбирались в том, как надо связывать женщин. У меня даже возник вопрос, не могла ли она, в некотором смысле, быть важной особой. В любом случае, у нее не было ни малейшего шанса сбежать. Она осталась бы в том же совершенно беспомощном состоянии, в каком была во власти любого, кто мог бы ее здесь найти. Но, сдвинув длинную тунику пани на ее левом боку и обнажив бедро, я увидел, что ошибался. Ничего важного в ней быть не могло. Она была отмечена кефом. Значит, она была всего лишь рабыней. Я вернул подол туники на прежнее место, так что кромка оказалась почти у самых ее лодыжек. Сам я предпочитал видеть рабынь в более коротких туниках, не скрывающих прекрасные, волнующие ноги и бедра движимого имущества. Кроме того, чем короче туника, тем лучше она помогает женщине понять, что она — рабыня.
Я окинул оценивающим взглядом подарок Каллия.
Пани связали ее стоящей на коленях и согнутой в поясе. Голова девушки была опущена почти до самого пола и удерживалась на месте, в рабском смирении, коротким, тугим шнуром, который шел от ее ошейника назад под телом к ее маленьким, скрещенным, связанным лодыжкам, так что любое давление воспринималась тыльной стороной шеи, а не горлом. Миниатюрные запястья рабыни также были скрещены и стянуты шнуром за ее спиной. Из нее, таким образом, безжалостно согнутой и плотно связанной в маленький компактный комочек, получился приятно искривленный, хорошо упакованный, аппетитный кусок рабского мяса. В дополнение к этому ей еще и заткнули рот и завязали глаза.