— Бросайте оружие! — крикнул Кэбот бунтовщикам. — Бросайте оружие!
Некоторые послушались, и были поспешно связаны, шея к шее, с руками за спиной.
Однако большинство бунтовщиков, отчаянно сражаясь, бросились к пандусу, намереваясь пробиться на открытую палубу, которая, судя по всему, по-прежнему оставалась в руках их товарищей, по крайней мере, от бака до миделя. Вероятно, именно брашпиль главной палубы, был использован для опускания люка до его нынешнего положения, большинство мятежников попали в трюм именно по нему.
Некоторые из бунтовщиков, державшихся в стороне от основной схватки и не спускавшихся с рампы, повернулись и побежали наверх. Многих из них, став превосходными мишенями, были поражены стрелами пани, взявшихся за луки. Несколько стрел вонзились непосредственно в палубу рампы.
За моей спиной послышались сдавленные рыдания. Обернувшись, я увидел плачущего мужчину, тарновода, прижимавшего к своей груди гигантскую, мягкую голову одного из монстров.
Вдруг раздался тяжелый скрип. Несколько мятежников, выскочивших на открытую палубу, пытались поднять рампу, закрыть люк.
— Не закрывайте люк! — закричали бунтовщики, не успевшие пробиться к рампе.
Но люк с глухим грохотом встал на место.
— Слины, слины! — вопили брошенные своими товарищами мятежники.
Наши люди отступили за шеренгу лучников пани, уже наложившим стрелы на тетивы своих луков.
— Бросайте оружие! — повторил свое требование Кэбот тем из наших противников, которые не смогли покинуть трюм.
По палубе загрохотала сталь.
— Нет! — только и успел крикнуть Кэбот, как лучники пани выпустили тучу стрел в своих сдавшихся противников.
Думаю, что среди бунтовщиков не было ни одного, кто не был пронзен как минимум парой стрел.
— Остановитесь! — закричал Кэбот, видя, что пани начали резать глотки всем, кто еще подавал признаки жизни. — Остановитесь!
Серемидий поднял меч, салютуя Лорду Окимото, только что вошедшего в трюм.
Его руки были спрятаны внутри широких рукавов его одежды.
— Те, кто нелоялен, должны умереть, — объявил он.
Кэбот бросился вперед и встал между израненными мятежниками и двумя пани с окровавленными ножами. Они отступили, но двое других встали на их место, сжимая обеими руками рукояти своих изогнутых мечей, поднятых над головами. Глаза Серемидия, державшегося в стороне, сверкали от восторга. Но, следовавший по пятам за Кэботом Таджима занял позицию между Кэботом, настороженно присевшим, и двумя пани.
— Остановитесь! — крикнул Таджима. — Именем Лорда Нисиды, назад!
Двое пани попятились расступились в стороны, почтительно опустив клинки и открывая обзор стоявшему позади с невозмутимым лицом Лорду Окимото.
— Уполномочен ли благородный Таджима, мечник, — вежливо осведомился Лорд Окимото, — Лордом Нисидой говорить от его имени?
— Я говорю так, как сказал бы он сам, — ответил Таджима.
— Благородный Таджима, мечник, — продолжил допрос Лорд Окимото, — держит клинок обнаженным в моем присутствии?
— Нет, мой лорд! — сказал Таджима, поклонился и быстро убрал меч за пояс.
В этот момент большой люк снова пришел в движение, и начал медленно, со скрежетом опускаться, открывая небо.
Мы больше не слышали звуков боя наверху, и я заключил, что палуба была очищена от бунтовщиков.
Кэбот остался на месте, настороженно озираясь.
Несколько пани, стоявших позади Лорда Окимото, наложили стрелы на тетивы своих луков.
— Итак, был ли благородный Таджима, мечник, — невозмутимо повторил свой вопрос Лорд Окимото, — уполномочен Лордом Нисидой выступать от его имени?
— Я уполномочен говорить от имени Лорда Нисида, — послышался голос с палубы.
Я перевел взгляд наверх. У края люка стояла фигура боевых доспехах. Человек медленно снял с головы большой, украшенный крыльями шлем.
— Ах, — вежливо улыбнулся Лорд Окимото, — Лорд Нисида.
— Что здесь происходит? — спросил вновь прибывший.
— Я старше, не так ли? — осведомился Лорд Окимото.
— Разумеется, — сказал Лорд Нисида, коротко склоняя голову, признавая приоритет своего коллеги. Как я уже упоминал, под командой каждого лорда было что-то около двух с половиной сотен бойцов пани. Насколько я понял, отряд Лорда Нисиды, некоторое время назад размещался в месте, называемом тарновым лагерем, к северу от Александры, в нескольких пасангах от ее истоков, а Лорд Окимото со своими людьми находился в другом месте, южнее и ниже по течению Александры, но неподалеку. Эти два отряда соединились незадолго перед тем, как их большой корабль начал свое путешествие вниз по реке. Впрочем, у меня не было сомнений, что во время постройки этого судна они поддерживали связь. Большинство, но не все, из тех, кто к народу пани не принадлежал, были с Лордом Нисидой в тарновом лагере. Многие из них были наняты в Брундизиуме, и в течение нескольких месяцев, группами различной численности были переброшены на север на зафрахтованных их нанимателями больших и малых судах. Их высаживали в на берегу в той или иной точке рандеву, после чего они пешком, в сопровождении проводников двигались на восток к тарновому лагерю. Это была разношерстная компания, главным образом наемники, некоторые из свободных отрядов, но большинство из гарнизона оккупационных сил в Аре. Впрочем, хватало среди них и безземельных мужчин, младших сыновей, людей без Домашних Камней, разбойников, пиратов, авантюристов, воров, изгоев, головорезов, разыскиваемых правосудием, беглецов из Ара, вроде Серемидия и прочего отребья. Очевидно, у пани хватало золота, раз они вкладывали капитал в вербовку, причем не задумываясь и не экономя. Подозреваю, что только спустя какое-то время после отплытия и выхода судно в море, опасность, связанная со сбором таких людей в одном месте, была понята и оценена. Я пришел к выводу, что пани, возможно, в силу особенностей своего менталитета и культурного фона, в котором определенные ценности считались подразумеваемыми, незыблемыми и не подвергаемыми сомнению, недооценили вовлеченные риски. Возможно, также, учитывая острую необходимость их целей, вне независимости от того, какими они могли бы быть, их безотлагательности и перспектив, они были заинтересованы в том, чтобы отплыть так быстро, насколько это было возможно, с практической точки зрения. Вероятно, они чувствовали, что у них было слишком мало времени, чтобы быть привередливыми. Я подозревал, что, так или иначе, их конечная цель состояла в том, чтобы как можно быстрее собрать в кулак максимально возможную силу, состоящую из опытных мужчин, опасных, свободных от каких-либо привязанностей к местности и традициям, которых соответственно подготовив, вооружив и направив, можно было бы эффективно использовать в чужой, далекой местности для войны.