Проехав через холмистый городок, наш путь остановился у парома. Оттуда мы уплыли на остров, который носил имя «Зверь». Он располагался ближе к северному заливу.
Осень. Это произошло осенью. В такое время было таинственным абсолютно всё – даже бесконечные заросли, которые поднимались из глубин воды и заманивали жертв в свои сети.
Джек был беспокойным. Его взгляд становился всё более уязвленным, как только наш паромщик приближался к этому самому острову.
«Мощи протестантов». Кому они сдались, думалось мне. Я бы ни за что не отправился в эту глушь, будь тут хоть золото, хоть самая распрекрасная женщина, да хоть манна небесная! Темнота сгущалась, а мы уже видели берег острова, скалистого и мощного, но до жути неприветливого. Он словно дышал, медленно и тяжело, и волны не смели биться о его скалы и обнимать его низменный берег.
Я сошёл первым. Ступил на твёрдую землю, постучал сапогом о неё, проверяя на рыхлость. Сапог сразу стал пыльным. Глаза в темноте почти ни черта не видели, небо заволокло и ни намека на Луну или звёзды.
Следом вылез Джек, а после уже извозчик Гастор. Он ещё о чем-то говорил с паромщиком и от души посмеивался, в восторге что его шутки кому-то да заходят.
Я взвёл глаза вверх, фыркнул от досады и направился вперёд. Всем назло. Будут знать, как меня невидимкой делать!
Джек конечно же увязался следом, чуть прихрамывая.
- Ну вот и добрались. – Его тон был таким, словно он вернулся домой после долгого путешествия. Но на тот момент меня это даже не насторожило. Поделом было. Я шагал с гордо поднятой головой, не смотря под ноги, чувствуя лишь камни, которые перекатывались под подошвой.
Гастор нагнал нас и схватил меня за плечо.
- Эй, Фредди, не хочешь узнать, куда нам идти дальше? Или решил мотаться по всему острову в поисках ночлега?
- Не хватай меня. Никогда больше. Понял? – Я скинул его руку и резко обернулся, глядя как в его глазах промелькнул испуг. Он кивнул несколько раз, словно в прострации, а затем сказал:
- Так ведь я… просто хотел сказать, что узнал дорогу к ближайшему поместью… ну, где никто, вроде, не живет.
- Так бы и сказал. – Смягчил тон я.
По телу прошлись мурашки от того, что я видел вокруг. Не могу объяснить картину полностью. Будто бы ничего необычного не было, но таинственность острова настораживала зрение. Волны никак не поддавались законам природы – они просто не накатывали на берег, словно замирая в страхе перед его приступом. Птицы были, но ни одна не издала ни звука, тишина была настолько пронзительной, что казалась громче оркестра. Я оглядел местность, и голова взметнулась к небу. Ни единого облачка. Хоть всего несколько минут назад должен был разразиться ливень. Я помню эти тучи, нависшие над паромом, помню, как мы плыли, страшась взглянуть вверх. Я бы поклялся на кресте, что так оно и было, и не могло всё это исчезнуть за одно мгновение. А ещё, я заметил ветки – они не качались от ветра, а ведь он шёл с севера.
Но в объяснения я не собирался вдаваться. Слишком много вещей, не понятных глазу в ночи, могли быть лишь злой выдумкой разума, испуганного и трепетно ожидавшего какого-нибудь черноискателя, который подался сюда за прогнившими костями последователей Лютера.
Мы пошли за извозчиком. Быстро преодолевая небольшой лесок, мы вышли на длинную, извилистую тропу, пробитую не одним годом ливней. Всё это напоминало мне сказку. Будто сон, я выпал из реальности и шёл вперёд, надеясь впервые не на себя.
Джек по пришествию больше не вымолвил и слова. Он ступал задумчивый, спина его была напряжена и сгорблена, как у торговой лошади. Я отвернулся от него. На меня нашла тоска, когда я смотрел прямо в его спину. Ужасно хотелось пойти вперед, но необъяснимый страх сковал тело, и оно двигалось медленно, глаза с опаской наблюдали что же ждёт нас впереди.
Мы добрались до маленького поместья, обойдя сады. Мне показалось очевидным то, что за всем, что там росло, кто-то ухаживал. И этот кто-то имеет право находится здесь. Прямо внутри здания.
Джек толкнул дверь своей тяжелой рукой, и она не сразу, но поддалась на негласный уговор – «так и быть, входите», скрипнула она и я обогнул их с извозчиком и первым ступил на порог.
Наверняка они сочли это грубостью, даже не рождая мысли о том, что для меня этот шаг был преодолением некоего страха, волнующегося в груди. Половицы не скрипнули. Значит, полы были свежими.