Излившись на белые простыни, я весь потный и злой, ударил кулаком о подушки, падая лицом ниц, чтобы не ощущать горящих щек.
Во сто крат лучше остаться наедине с мертвыми протестантами, чем слушать звуки, от которых идет кругом голова. Неужели Гастон намного лучше меня?
Я и сам не понял, что больше взбесило меня – то, что Мелиса позволяет себе при гостях или то, что она выбрала для любовных утех дурака Гастона, который может лишь мелить языком?
Вскоре я уснул, и мысли испарились. Мне снились протестанты.
Девять человек в длинных рясах, они сходили с горы, верно ступая по мощеной дороге прямо ко мне. Первый из них нес в руках небольшой сундук, и глаза его были опущены. Никто из них не взглянул на меня, но я знал, что этот сундук предназначен мне. Мужчина протянул мне его, и я с благоговением взял сундук в свои руки. Медленно отошел от протестантов и с нетерпением ждал момента, когда же всё-таки смогу открыть его. Тьма расступалась передо мной, а я шел по той самой дороге, которое вело в поместье. Во сне я шел туда не потому, что там был мой ночлег – я шёл по зову внутри сундука. Взглядом утыкаюсь на гнилые, голые ветки, торчащие отовсюду и будто бы движущиеся прямо в моё лицо. Я слышу музыку, словно мистические отголоски ритуала. Виола играет тихо, на низких нотах, зазывая идти дальше. И я иду. Несмотря на то, что лицо моё в порезах. Я ощущаю, как кровь каплями спадает мне на рубашку, на шею и напряженные руки. Я сжимаю сундук крепче и слышу голос: «Пока жив тот, кто поглотил нашу энергию, будет мертв тот, кто попался»
Я проснулся от крика на кухне. Мигом сбежав по лестнице, я распахнул двери настежь и сердце сжалось. Мелиса сидела на стуле и перевязывала кровоточащую рану на руке. Порез был немаленьким, даже не пришлось приглядываться. Она заметила, как я мечусь в проёме и натянула на себя приветственную улыбку. А я сразу же вспомнил ночь. Те стоны будто снова пронзили мои уши и волнение сошло на нет. Я нахмурил брови и бросил короткое «Доброе утро».
Она кивнула.
Я прошёл мимо, направляясь прямо к деревянному столику, где стоял сервиз. Чай уже остыл, и я пил его, растягивая момент тишины. Меня раздражало её присутствие. Даже то, что она дышала со мной в одной комнате.
Мелисе вскоре надоела тишина. Её голос после молчания раздался громким раскатом и отразился от каждой стены:
- Ну так что, нашли захоронения?
Черти плясали в её горящих глазах. А я едва сдерживал порыв, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего.
- Нет.
Я подумал, что краткость будет моим спасением. И без задней мысли решил прекратить разговор в самом зародыше.
- И не ищите. – Она подошла ко мне незаметно. Когда её ладонь легла мне на плечо, я не дрогнул, но заметно напрягся. Хотелось сбросить её с себя, но я не смел.
- А кто нас остановит?
Мы встретились взглядами, и по её хмурому выражению лица, я понял, насколько сильно попал в точку. Ей ничего не остаётся, кроме как пускать словесные угрозы, а действия она всё равно не сможет предпринять – у неё нет козырей, даже не так, они закончились сейчас, когда она решила замолчать.
Она хмыкнула, стараясь принять важный вид, но глаза выдавали её с потрохами.
- Когда вы будете молить о пощаде, не ждите её.
- О чем вы говорите? – Я почувствовал запах её кожи. Такой приятный и в то же время странный, я ощутил его, когда впервые увидел её расфокусированным взглядом после позорного обморока.
- Знаю я зачем вы здесь. И уж точно не мальчишку спасать.
За нами отворилась дверь и Мелиса тут же изменилась в лице. Она просияла и улыбнулась вошедшему на кухню Гастону.
Он вошёл с картой. На ней был расположен весь остров, с его ландшафтами и планом местности. Я глянул на неё, когда Гастон положил её на стол. Рассматривать долго не пришлось. У меня было много вопросов по поводу того, где он её взял, но я сохранил молчание. Сейчас ни к чему были лишние слова.
- Сэр Норманн, может быть нам стоит пойти вот туда. – Он указал пальцем на точку на карте, где были захоронения ещё с гражданской войны. – Думаю, Мелиса может составить нам компанию, чтобы мы не потерялись?
- Не могу, если там будет сэр Норманн. – Я закатил глаза, едва сдерживая подступающий смех. Она делала это по большей части из вредности, чем из неприязни ко мне. Гастон будто язык проглотил. Он стоял, переводя взгляд с меня на неё и обратно. Я же просто пожал плечами. Мол, мне всё равно.