— Труп трупу рознь, — заметил коронер. — Возможно, дело в метаболизме или еще каком-нибудь из десятка факторов. Либо это просто чернила — он мог, например, читать газету.
— Вскрытие будете делать? — спросил Росток.
— Он умер от кровопотери. Не нужно вскрытия, чтобы это определить.
— Как насчет анализа крови?
— Для чего?
— Для того, чтобы выяснить, была ли это гемофилия.
— Говорю вам, это точно гемофилия.
— И у Пола Даниловича тоже точно был сердечный приступ. Анализ его крови, кстати, вы тоже делать не хотели. А я до сих пор жду результатов.
— Результаты анализа крови Даниловича у меня в портфеле, — сказал он. — Но этот парень — совсем другое дело. И он вне вашей юрисдикции, Росток. Мы в Скрантоне, а не в Миддл-Вэлли. Какая вам разница, болел ли он гемофилией? Разве это имеет отношение к вашей работе?
— Анализ крови мне нужен только для того, чтобы быть уверенным насчет болезни.
— Зачем вам? Вы же полицейский, так посмотрите на улики. По всему полу кровь, даже к соседям снизу просочилась. Как еще, по-вашему, все это могло вытечь из одной царапины? Вне всяких сомнений, он был болен.
— У большинства трупов, что я видел — даже в автокатастрофах, где жертвам разрывало грудную клетку, — в теле всегда оставалось немного крови, — сказал Росток. — В тех местах, где она скапливается, образуются розовые отметины.
Он немного стянул с Франклина пижамные штаны. Верхняя часть ягодиц трупа — там, где они касались кровати, — была столь же бледной, как и все остальное тело.
— Никаких розовых пятен. Кровь нигде не задерживалась. Похоже, в теле ее вообще не осталось.
— Значит, он всю ее потерял, — коронер усмехнулся. — Это только доказывает наличие гемофилии. К чему вы ведете?
— Я не силен в медицине, но разве когда сердцебиение останавливается, кровь не прекращает течь?
— Не обязательно. Это вопрос физики. Посмотрите на положение тела: рука свисает с кровати. Если кровь была достаточно жидкой — то есть, фактор свертывания полностью отсутствовал, — гравитация могла сделать всю работу. Что-то вроде этого произойдет, если оставить поливной шланг на земле. Наверное, то же случилось и здесь. Это, конечно, необычно, но никак не невозможно.
Ростку показалось, что коронер придумал свою версию с хода, и веских медицинских аргументов у него нет. Полицейский увидел, как из-под кровати выбегает таракан. Насекомое остановилось у лужи крови, потрогало ее усиками, но, судя по всему, решило, что она для него слишком вязкая. Или слишком свежая. Таракан начал хаотично бегать по полу, периодически останавливаясь, пока наконец не обнаружил пятно высохшей крови, которым и решил покормиться.
— Я бы все равно хотел иметь результаты анализа крови, — сказал Росток. — У вас ее здесь навалом. Возьмите пробу, прежде чем все высохнет.
О’Мэлли шагнул к таракану, вынуждая того ретироваться в безопасное место.
— Боюсь, что образцы, взятые с пола, нам не пойдут.
— Господи, да что с вами, О’Мэлли? Хватит уже того, что вы не хотите делать вскрытие ни этого парня, ни Пола Даниловича. Так теперь пытаетесь вешать мне лапшу на уши насчет анализа крови. Сколько он стоит? Хотите, чтобы я заплатил из своего кармана?
— Ладно-ладно, возьму образец, раз он вам позарез нужен, только я и так знаю, что найду. Подержите мою сумку, хорошо?
Из-за металлической скобы на ноге взятие образца крови для О’Мэлли было сложным процессом. Ему пришлось опереться рукой на пол позади изувеченного колена и, держась за кровать, медленно опуститься на колено здоровой ноги, в то время как вторая была вытянута под неестественным углом. Он натянул резиновые перчатки, выбрал ту часть лужи, где крови скопилось побольше, и набрал жидкость в шприц.
Откуда-то из-под пола раздался низкий урчащий звук.
По блестящей поверхности лужи пробежала рябь. Стуча по стене, закачалась картина. О’Мэлли забыл о шприце и в страхе ухватился за кровать. Его испуганный взгляд взметнулся на потолок, где образовалась небольшая трещина.
— Опять шахта обрушилась, — сказал Росток. — Вчера в Миддл-Вэлли было то же самое.
Они подождали, пока дрожь уляжется. О’Мэлли Обреченно вздохнул.
— Меня это всегда пугает, — объяснил он. — Боюсь, что со своей ногой не успею выбраться из рушащегося дома.
— Бояться стоит в кирпичном здании, — сказал Росток. — Если рухнет большая шахта, первыми обвалятся крупные постройки вроде зданий судов или церквей. А деревянная — такая, как эта, — растянется и просядет вместе с землей. Только швы разойдутся, как там, — он показал на угол комнаты, где плинтус на полтора сантиметра отошел от стены. — Дом вроде этого относительно безопасен. Единственное, о чем стоит беспокоиться, это об утечке метана. Тогда один щелчок зажигалки —‘ и все здание взлетит на воздух.