— Ты же сам нанял Ли, — сказала она. — Я думала, вы с ним друзья.
— Конечно, друзья, — Джейсон пожал плечами.
Но сейчас все в руках консультанта. Так или иначе, для тебя это отличная возможность, Робин. Ты всегда хотела стать ведущей. Может, ты и крутовато замахнешься, но попытка не пытка: попробуй понравиться старику, делай, что он скажет, и все может получиться.
— Ты действительно веришь его словам насчет того, как поднять рейтинги?
— Я сам не знаю, чему я верю. Я смотрю записи выпусков новостей уже шесть лет. Смотрю, анализирую и пытаюсь понять, как сделать их лучше, чем у конкурентов. Видишь, куда это меня привело? На последние строчки рейтингов. А теперь какой-то человек со стороны хочет изменить наш формат, даже не проконсультировавшись со мной.
Джейсон встал, отвернувшись от мониторов. Он снова хотел обнять ее, но Робин не далась.
— А, какого черта, — бросил он, — вдруг старик прав? Немного насилия — вот что сейчас нужно «Каналу 1».
Что-то в его голосе напугало ее.
— Чем оно может повредить? — спросил он.
— Не знаю, — тихо ответила она, потирая руки, чтобы прогнать вдруг охвативший ее холод.
Ей не давал покоя Гамильтон Уинфилд.
Робин боялась, что настоящая причина, по которой странный старик ни с того ни с сего появился на станции, никак не связана с рейтингами.
32
Уже почти наступила полночь, когда Николь услышала тяжелые шаги на лестнице, ведущей на второй этаж. Она закуталась в желтую ночную сорочку и сжалась от страха. Шаги приближались. Великан-полицейский — а она не сомневалась, что это он, даже не пытался идти тихо. На верхней ступеньке он; похоже, обо что-то споткнулся. Она услышала громкий, почти болезненный стон и явственно представила, как он восстанавливает равновесие и продолжает идти. Наверное, напился, решила она.
Дверь в спальню задрожала под ударами его кулака. Николь выскочила из кровати и зажгла свет, озираясь в поисках предмета, который сгодился бы в качестве оружия. Она не собиралась встречать сексуальные домогательства беззащитной.
— Откройте! — прокричал он.
— Уходи!
— Нет… пожалуйста… откройте! — в его дрожащем голосе звучала мольба.
— Уходи!
Вес его огромного тела обрушился на дверь спальни, сотрясая ее. Замок, на мгновение зацепившись за деревянный косяк, сорвался; щепки полетели во все стороны. Дверь рухнула, и массивное тело Отто Бракнера повалилось на пол спальни.
Николь закричала.
Когда Бракнер протянул к ней руку, она увидела, что с ним произошло нечто ужасное.
Из его рта хлестала кровь. Лицо было красным, глаза покрылись сеточкой кровяных сосудов. Когда он вдыхал, из горла раздавался влажный сосущий звук. Похоже, он пытался что-то сказать, но кровь, потоком льющаяся у него изо рта, не давала ему этого сделать.
Беспомощная и напуганная, Николь забилась в угол за шкафом. Она в ужасе смотрела, как Бракнер пытается подняться, падает и начинает ползти к ней; ногти скрежетали по дубовым половицам.
— У-би… райся, — наконец выдохнул он. — Иди…
Раздался последний натужный выдох, и изо рта полицейского вырвался фонтан крови. Неподвижное тело рухнуло на пол. Красные брызги на полу вскоре объединились в лужу, подпитываемую кровью, которая текла у него изо рта и носа. Николь, словно завороженная, смотрела, как кровь течет по полу.
Снова в этой комнате у нее на глазах умер человек. Но на этот раз все было куда ужасней. Полицейский умер не от сердечного приступа, и точно не своей смертью. Количество крови, покинувшей его тело, говорило о серьезном ранении. Его отчаянный стук в дверь, и последние слова… похоже, он хотел предупредить ее, но о чем? Патрульный был гигантом, ростом в 220 сантиметров и весом 130 килограммов. Однако что-то или кто-то убило его. Но как?
Неужели в ее дом все же кто-то проник?
Она прислушалась, но не услышала ничего, кроме собственного испуганного дыхания.
Существовал только один человек, для которого имело смысл ночью проникать в ее дом.
Только у него были сила и решимость, достаточные, чтобы убить великана-патрульного.