34
Николь лежала в темноте и ждала, когда придет епископ Сергий. Она знала, что это произойдет.
То, что он был священником, не имело значения. Пусть он вел праведный образ жизни и чтил древние ритуалы своей Церкви, в первую очередь он был мужчиной — а значит, не мог не прийти.
Они всегда приходили.
Ее положили в спальне на втором этаже. Епископ открыл окно, чтобы в комнату проникал легкий ночной ветерок, затем, благословив Николь и пожелав ей спокойной ночи, удалился в свою комнату. Сквозь открытые двери она слышала, как он бормочет что-то по-русски. Молился ли он или разговаривал сам с собой, она не знала. По звуку его тяжелых шагов Николь догадалась, что он ходит взад-вперед по комнате.
Николь уже начала засыпать, когда скрип половицы в коридоре вырвал ее из полудремы.
Сергий, подумала она. Все-таки решился.
В конце концов, чем он отличался от прочих?
Несмотря на все его заявления о вере и преданности Богу, даже он не устоял перед соблазном навестить прекрасную гостью, спавшую в соседней комнате. Она ждала, укрывшись простыней и слушая приближающиеся шаги.
Дверь распахнулась. В дверном проеме, закрывая тусклые лучи света из коридора и отрезая девушке единственный путь к отступлению, стояла крупная фигура бородатого священника.
Николь натянула простыню до подбородка. Сергий медленно подошел к ее кровати.
— Они так же приходили к тебе? — спросил он. Даже его шепот казался таким гулким, что заполнял все пространство комнаты.
— О чем вы говорите?
— Мужчины — те, что причиняли тебе боль все эти годы. Они так же приходили в твою комнату?
От его голоса по телу пробегала дрожь. Николь давно знала, что у каждого мужчины свои тараканы в голове. Она всегда боялась клиентов, которые первым делом задавали вопросы.
— Чего вы от меня хотите? — спросила она, хотя не сомневалась, что знает ответ.
— Не бойся, — сказал он.
Сергий сел на край кровати. Старый матрас прогнулся под его весом, и их бедра оказались прижатыми друг К Другу. Николь отодвинулась к другому краю.
— Мужчины приходили к тебе много лет, — говорил он.
— Вас это не касается, — отозвалась она. Ей не нравились подобные разговоры. Слишком часто они вели к насилию.
— Но это не твоя вина. Такова греховная природа мужчин, которые брали тебя. Злых созданий, И среди них тот, кто жил с твоей матерью.
Николь удивленно охнула.
— Кто рассказал вам?
— Я вижу по твоим глазам.
— В комнате темно.
— Моему зрению не нужен свет, — сказал епископ. — Те картины, что открываются передо мной, существуют не в настоящем.
— Что вам известно о моем отчиме?
Полная недоверия к этому бородатому безумцу, она крепче схватилась за простыню.
— Он приходил к тебе, когда ты была совсем ребенком, — шептал Сергий. — Проклятье красоты легло на тебя очень рано, девочка моя, — он говорил теми же словами, которыми она привыкла описывать свою судьбу. И это ее пугало. — С тех пор ты страдала, не в силах избежать его последствий.
— Я не хочу об этом говорить.
— Когда мать уходила далеко от дома, он брал тебя на кровати. Поначалу ты кричала от страха и боли. Но потом научилась ублажать его.
— Никто не знал об этом, — выдохнула она.
— Но знала твоя мать. Она читала это в твоих глазах, как читаю я. Но так и не ушла от него. Даже когда ты потеряла его ребенка.
— Это… это еще не было ребенком. Только ткань. Кровь и ткань.
— Мы все только кровь и ткань, — возразил Сергий. — Это был ребенок. Девочка.
— Девочка? Но как вы… врачи же не…
— У нее были бы голубые глаза — совсем как у тебя. И мягкие, шелковистые светлые волосы. У тебя была бы веселая девчушка, которая смеялась бы и постоянно проказничала — совсем как ты когда-то.
В голове Николь промелькнул образ ребенка — маленькой девочки в белом платье. Она прыгала через скакалку и пела детскую песенку. Возможно, то была сама Николь в один из своих счастливых дней до потери невинности. А возможно, то был ее ребенок, которого она никогда не могла и не сможет иметь.
От этого образа у нее на глаза навернулись слезы, тело начала бить дрожь.
— Не плачь, девочка моя.
— Он был извращенцем, — сказала она, будто выплюнув эти слова.
— Потом ты убежала из дома, и появились другие мужчины, — продолжал он. — Их, привлеченных твоей красотой, было так много, что через некоторое время ты устала сопротивляться.
— Поэтому вы здесь? — закричала она. — Потому что решили, что я не буду сопротивляться?
Если все действительно сводилось к очередному самцу, жаждущему секса, она готова была это вынести. Но ее пугало, что епископ знал все самые сокровенные тайны ее детства. Николь отодвинулась от него еще дальше, оказавшись на самом краю кровати.