— Зачем кому-то делать такое? — поинтересовался Росток.
— Слушай, я не знаю, — ответила она, — я просто ищу возможные объяснения.
— Мне известны всего три техники консервации частей тела, — сказал Альцчиллер. — Первая — спиртование, и я действительно искал следы спирта, однако, похоже, что рука не входила в контакт с алкогольсодержащими жидкостями. Вторая — высушивание, благодаря которому удается обнаруживать человеческие останки в пустынях. Но, как вы видите, этому процессу кисть тоже не подвергалась. Остается бальзамирование, но невооруженным глазом видно, что руку не бальзамировали.
— Чувствуется какой-то странный запах, — сказал Росток. — Как будто заплесневелая пшеница или трава.
— Я тоже заметил. Но такого запаха нет ни у одного из знакомых мне консервантов. Я снял с кожи несколько мазков и обнаружил какие-то неизвестные споры, но они вряд ли связаны с консервацией. В любом случае, жидкая консистенция крови говорит о том, что обрубок ничем не обрабатывали после ампутации.
Он надавил на кожу зондом, и Росток вместе с Робин увидели, как ткань поддается нажиму, а затем восстанавливает форму.
— Вы принесли действительно редкую находку, Росток.
— Вы хотите сказать, странную?
— Я хочу сказать, редкую. Необычайно редкую, — благоговейный трепет вернулся в голос профессора. — Я читал о таких вещах, но не думал, что когда-нибудь столкнусь с одной из них.
— Это просто рука, — недоуменно сказал Росток.
— Нет, не просто. Это нечто гораздо большее. Основываясь на результатах анализов, могу заявить, что перед нами, как бы невероятно это ни звучало, классический экземпляр нетленных мощей.
— Каких мощей?
— Нетленных.
Слово из другой эпохи, подумал Росток. Он глядел на руку, почти ожидая увидеть, как она оживает, сжимает пальцы в кулак и разбивает стекло. Он, конечно, слышал о мощах, но, как и в случае с древними легендами, не знал, чему стоит верить.
— Необычное слово, — сказала Робин. — Оно имеет объяснение?
— Я мог дать определение, — ответил профессор, — но объяснить не смогу. Обычно этот термин применяется к человеческой плоти, чаще — к телу целиком, но иногда и к частям тела или даже каплям крови, — которая после смерти не подвергается естественным процессам разложения и разрушения.
— Но с научной точки зрения такое невозможно, — запротестовала Робин.
— Вы смотрите на невозможное прямо сейчас. Хотя такие феномены — необычайная редкость, их история насчитывает две тысячи лет. Большинство таких артефактов держат под замком в церквях или монастырях, где они дочитаются как сокровища веры и знаки божественного вмешательства, свидетельства бессмертия. Скептики отвергают такие верования как религиозные предрассудки, но никто еще не смог опровергнуть результаты исследований мощей. А их, надо сказать, было немало, и все подробно документированы. Физические свидетельства поистине поражают — в их число входит и приостановка естественных физиологических процессов, одна из неразрешимых загадок современной медицины.
Лицо Альцчиллера горело. Он снял очки и снова потер глаза, которые, казалось, становились краснее с каждой секундой.
— И все это заставляет меня поверить, — неожиданно строгим голосом сказал он, — что перед нами сейчас не просто ампутированная рука. Похоже, мы имеем дело с реликвией огромного религиозного значения.
— Дедушка, а как Распутин исцелял? — спросил мальчик. — Я имею в виду, что именно он делал?
— Старые люди говорили, что он преклонял колена у постели больного, закрывал глаза и начинал молиться вслух. Он словно бы обращался к кому-то вдалеке, кому-то, кого не видел больше никто из присутствующих. Его лицо становилось бледно-пепельного цвета, словно от него отливала вся кровь. На лбу выступал пот. Затем он поднимал руку и внезапно умолкал, сосредоточенный и напряженный. Исцеления обычно происходили мгновенно. Жар спадал. Люди выходили из комы. Прикованные к кровати поднимались. А Распутина, лишенного сил, била дрожь, и часто он бывал на грани обморока.
— Значит, он лечил и других — не только маленького царевича?
— За свою жизнь он исцелил сотни людей, — ответил старик. — Некоторых — на публике, и их выздоровление могло быть легко подтверждено, как, например, в случае с Анной Вырубовой: у нее был проломлен череп, и доктора не взялись лечить ее. Других он исцелял наедине, при неизвестных обстоятельствах. После революции, при коммунистах. Комиссия Муравьева пыталась дискредитировать Распутина и его способности чудотворца. Но никто из исцеленных им людей не стал свидетельствовать против него.