В разговор вмешалась княжна:
— Владыко, отчего вы не хотите? Это прекрасная мысль у Веры Алексеевны, понимаете — прогулка по озеру и пикничок маленький. Все вместе поедем и папа с вами поедет, — он тут тоже закис, два раза уже уезжал в город.
В тот же день вечером Николка и к ключарю побежал посоветоваться.
Пришел просить об епископском служении на Илью пророка и будто к слову:
— Вчера епископ изъявлял, отец ключарь, желание побывать на озере, — посоветуйте мне, как устроить лучше.
— Необходимо, отец Гервасий, достойное сану путешествие, чинное.
Ключарь Николку пошел провожать, а когда из гостиницы вышли:
— Отец игумен, мне вас не приходится видеть совсем… Мне иногда поговорить с вами хочется.
— С радостью, отец ключарь, с радостью…
— Пойдемте, если свободны, пройдемся в лес… Чудесный сегодня день, вечер тихий.
У каждого своя мысль, когда в лес вошли, — Николка решил воспользоваться случаем и с ключарем поговорить о старце, о прославлении, чтоб случайно епископ первый ему не сказал, что Николка заговаривает о прославлении; а у ключаря — своя мысль: живет в монастыре соборное духовенство, а доходов от монастыря никаких. Пьют, едят монастырское, это правда, а из кружек монашеских им ни копейки не приходится. И каждый старался любезным быть, аккуратно подойти к щекотливому вопросу.
— Красивая обитель у вас, отец Гервасий, не уезжал бы…
— Живите, отец ключарь, — инокам пребывание ваше радость.
— С семьей трудно жить духовенству, все-таки расход лишний…
— Вы, отец ключарь, отцу гостинику скажите, что нужно, — он постарается.
— А так бы не уехали мы от вас… лес хороший у вас.
— Недаром старец наш Симеон выбрал его для пустыни. Обитель тихая… А если бы старца прославить господь благословил… Мощи открыть… Чудеса творит старец, исцелений сколько было; в других монастырях у нас не говорят о чудесах, а про наш — на всю губернию известно, и свидетельские показания имеются.
— Хлопотать нужно.
— Научите, отец ключарь, как, — помогите нам, вы близки к епископу…
— А это верно, — наш епископ многое может. Ведь вы знаете, — только между нами, — он во дворце, говорят, свой, будто у него родственные связи; может быть, это дамские сплетни, а говорят так.
— Помогите, отец ключарь, — это ведь у меня заветная мысль, и не у меня, у всей братии — обрести преподобного старца мощи. До греха даже старцы доходят. На пустыньке жизнеописание старца есть и изображение его, — видели, — старец в лесу с посохом, кругом лес темный и келии, — так иноки наши из золотой бумаги сияние вокруг головы налепляют. Я сам отдирал его. Новое изображение повешу и опять то же, — говорят мне, — чудеса творит старец, святой он, и сияние подобает ему. Под стекло вешал, и все равно на другой день сияние.
— Епископа попросите… Или пусть княжна или ее подруга попросит преосвященного.
— Какая подруга?
— Мадам Костицына, супруга управляющего делами губернатора, — они смогут повлиять на преосвященного, а я не решусь сам.
— Братия ничего бы не пожалела на хлопоты, лишь бы прославить старца.
До царственной елки дошли, свернули к шапке мономаха тропинкою, — сосна в лесу столетняя — ни сучка, ни ветки до самого верха, а там густою шапкою хвоя темная, — до мономаховой шапки дошли, отдохнуть на скамеечку сели.
На весь лес одна только сосна такая. Берегли ее, кругом частокол поставили, поодаль скамейки сосновые любоваться чудом природы богомольцам, странникам. Сели на скамейку, и разговор оборвался. Николка не знал, как дальше сказать, как просить о прославлении, боялся намекнуть о благодарности, и ключарю неловко начинать было про деньги. Сидели молча.
Звенели комары, шуршали по верхам сосны, тянуло сыростью, и издалека песня слышалась, и отблесками по соснам с поляны полыхало пламя — костер жгли. Пели семинаристы с послушниками, по временам доносился смех женский, ключарю даже показалось, что его Катенька хохочет раскатисто.
Замолчали опять, слушали, думали, с чего дальше разговор начать. Так и не начали, пока, возвращаясь, не подошли к гостинице.
— На Илью епископ, вероятно, будет служить, я попрошу его.
Николка осмелел, решился:
— Отец ключарь, попросите преосвященного о прославлении…
— Я поговорю, если удобно будет. А только вот не мешало бы преосвященного угостить вместе с князем после торжественной службы обедом. И удобнее всего было бы в ваших покоях, — может быть, и поговорить можно будет и дам пригласить нужно, близких.
— Я сам стеснялся обед предложить… На Ильин день.