Все еще издеваясь над Ионою, Барманский взял открытку, бросил на стол, и чтоб не рассмеяться в глаза гостинику, снисходительно сказал, похлопывая даже дружественно монаха по плечу:
— Ну, хорошо, батюшка, пусть по-вашему, никому не скажу…
До самой двери Иона, уходя, кланялся:
— Спаси господи вас, спаси господи… Почивайте теперь спокойно.
Барманский сейчас же пошел к Костицыной и целый вечер прохохотал над гостиником.
— Нет, господа, это бесподобно, такого анекдота со мною еще ни разу не случалось в жизни… А какие подушки мягкие, за ними ни гостиника, ни двух монахов принесших не было видно — горы какие-то… Пост, молитва, смирение… и… подушки пуховые, — действительно чудеса, — из-под земли выросли…
Уходя, шутил:
— А вы, медам, будьте все-таки осторожны, не выдавайте сердечных тайн в письмах, не искушайте иноков… Теперь, конечно, для меня все ясно… Вполне понятно, отчего послушники на женщин бросаются…
С этого дня и начал Барманский изводить и издеваться над монахами.
Старался с каждым завести знакомство, заходил в келии, покупал ложки, слушал рассказы Аккиндина про чудеса старца, а вечером высмеивал княжне, губернатору, Костицыной.
Рясной только морщился недовольно, смеясь в глубине души.
Барманский и в скит зашел посмотреть следом за богомольцами, расспросил у какой-то бабы про старца и решил и над ним пошутить, — какой-нибудь вопрос ехидный задать, а когда подошел со смирением к Акакию, шуря глаза сквозь пенсне, почувствовал старец, по лицу узнал человека и сказал ему не искушать истины. Барманский хотел вступить в философский спор со старцем и высмеять смирение его; сразу целый диалог даже в голове у него вырос — помешал Васенька. Выбежал следом за старцем и начал кричать обычное:
— Веничком его, веничком паскудника…
И старец, и Барманский вздрогнули. Барманский подумал, что это к нему относится, сразу замолчал, удивленно и даже как-то растерянно смотрел на Васеньку, а старец, боясь, что пришедший господин нарочно будет говорить с Васенькой и смеяться над ним — бросился к блаженному и стал, подталкивая, гнать в келию. Закрыл дверь за Васенькой и не вернулся к ожидающим посетителям. Деревенские бабы недовольно поглядывали на Барманского, перешептываясь:
— Из-за барина этого и старец не вышел больше…
— Тоже — ходят… Нашли забаву!..
— Хоть бы уж верили, а то позабавиться только…
Барманский подождал немного, походил по скиту и, видя, что
Акакий не выходит к бабам, пошел к монастырю, досадуя, что не удалось посмотреть, как он думал, сумасшедшего монаха и позабавиться.
Уходил из скита, слышал, как бабы вслед говорили:
— Блаженный-то сразу увидал его…
— Веничком, говорит, его, веничком…
— Да не то чтоб веничком, а я бы его…
Встретил в монастыре Памвлу Барманский, подошел под благословение, — растерялся Памвла.
— Я иеродиакон, не могу вам благословение дать…
— Ничего, батюшка, это все равно, благословите меня…
От растерянности благословил Памвла, — прогнусавил:
— Да благословит вас господь…
Разговорился Барманский с ним, проводил до келии, и Памвла рассыпался, старался разговорами занять городского гостя и ложки позвал посмотреть. Рассказывал, как весною заготовляет чурбачки, как выдалбливает, а сам все на гостя своего поглядывал и не выдержал:
— Угостить мне вас нечем… Валентин Викторович… так кажется?..
— Нет ли у вас выпить чего — кваску, наливочки, сегодня жарко, батюшка, а ведь в монастырях, говорят, умеют особенно делать и квас, и напитки разные…
— У нас пустыня бедная, такая бедная, — только даянием доброхотным и живет обитель, истинно говорю вам…
А потом, поглядывая на Барманского искоса сбоку, все еще не решаясь угостить казенною, намекнул, что если ему вина хочется, то он ради особого уважения может у братии поспросить. Может быть, у кого-нибудь для лекарственных целей хранится немного настойки зубровой, черносмородинной…
— Все свое, все до капельки — из лесу… лесная трава, лесная ягода… соберет братия от немощи — сами лечимся больше травкою… Я сейчас, сбегаю…
Настой был зеленый, темный, маслянистый, у Барманского даже захватило дух от зубровки, от неожиданности вздернул носом и бровями, поморщился и закашлялся; пенсне соскочило, поймал на лету, ставя другой рукой на стол шкалик.
Памвла от удовольствия засмеялся в нос:
— Лекарственная…