─ Ай, больно же! – возмутился попавший под руку паренёк.
─ До этого в команде была одна чокнутая, теперь их стало две! – буркнул Скляров, пытаясь выглядеть разгневанным, а сам внутри угорал со смеху. О, да, детка! Дьяволица почти сломалась. Дожмёт он её скоро, ой, дожмёт!
─ Эрик, ещё раз назовёшь меня чокнутой, – тихо и очень зловеще произнесла Лада. – Я тебя снова к чему-то подвяжу и откуда-то скину! Потом не плачься… я предупредила.
─ А зачем ждать?! – воодушевилась разъярённая Ирэн, обращаясь к Ладе. – Давай его сразу…
─ Успокоились немедленно! – рявкнул Белов и стукнул кулаком по столу. – Совсем охренели?! Если вы не готовы к делу, то какого лешего меня на него подначили?! Если собираетесь и дальше вести себя как дети малые, то ну его нафиг! Мне нужны профи, а не разболтанная команда психов. Так, всё, я ухожу, – взбешённый Демид развернулся и стремительно вышел из комнаты.
─ Стой, да ладно тебе! Я пошутила! – крикнула ему вслед Ирэн. – Дёма, ну что ты такой ранимый с детства?!
─ Белов, харэ… – Скляров встал и пошёл за ним. – Реально, чё ты как девица на выданье? Ну, переборщили малёха. Больше такого не повторится. Заканчивай. Мы все готовы к делу. Зуб даю.
─ Я вообще-то уже достал всё, что потребовал фальсификатор для картины, – вбежал в коридор Гарик и стал докладывать: – Кисти итальянские двенадцать штук из конского волоса, восстановленный холст того периода, причём я лично его восстанавливал, обмазывая в таком дерьме, что даже не буду рассказывать, как и в чём в то время полотна обрабатывали, – в ужасе Гудинов перекрестился. – Масляные краски с высоким содержанием свинца, пять банок сардин, немного морской воды и песок. Чё мне теперь с этим всем делать?
─ А нафига последнее? – удивлённо спросил Эрик.
─ Фальсификатор сказал, что раз Мондриан рисовал на берегу, то на холст могли попасть песчинки. Копия абстракции, что у Гейхмана, будет готова уже к понедельнику, – сообщил Гарик. – А вот та картина, которую мы ему впаривать собираемся, через неделю. И если отбой, так нахрена я так старался?!
─ Нет, Белов! – Лада подошла, перекрыла путь, упёрла ладонь ему в грудь и зашипела: – Я дважды одну и ту же картину не крала. Это мечта любого вора! Ты мне кайф не сломаешь! Если ты сейчас хоть шаг сделаешь из квартиры, этот облом я тебе в жизни не прощу!
Демид безжалостно расстреливал их поодиночке сердитым взглядом. Эрику, в принципе, не шибко страшно было, психопатка тоже не особо затряслась. А вот Гарик вдавил шею чуть ли не в пузо. Да и Ирэн резво притихла на время. Н-да, Скляров думал, что Белов покрепче будет. Ан-нет! Шустро сдался. Глянул на чокнутую, как на вожделенное ванильное мороженное жарким летом, и позорно капитулировал.
─ Значит так, если мы на это подписываемся, то все ведут себя адекватно! – предупредил он, пытаясь казаться грозным боссом. Но так как ладонь Лады осталась лежать у него на груди, его взгляд быстро размяк, а голос поехал, выдавая странные плавучие тональности. Ох, бедный мужик! Млел от одного прикосновения. Ой, как у него всё запущено!
─ Да поняли мы, поняли…
─ Я повторяю, – Демид нервно прокашлялся, пытаясь скрыть свою раскисшую мужественность. – Я беспредела в команде не потерплю! Ведём себя этично и профессионально. Это всех касается! Если кто-то захочет выйти, то сделайте это прямо сейчас. Без обид. Потом будет поздно…
─ Да никто ниоткуда не выйдет! – возразил Эрик, скрестив руки на груди. – Чё ты из нас дешёвок делаешь? Мы все уже давно повязаны. И пойдём до конца. Давай облапошим этого урода побыстрее, и дело с концом!
─ Либо наш обман сразу раскроется, – философски подытожил Гарик. – И мы все на несколько лет попадём в тюрьму…
Глава 2
Три месяца ушло на то, чтобы ″Маддалена Пуччини″, главный научный сотрудник музея Ватикана, втёрлась в доверие к Гейхману. Гарик сделал Ирэн потрясающей точности документы. Даже служба безопасности проверила её и вкось, и вкривь, но ничего подозрительного не обнаружила. Да, пришлось лететь в карликовое государство, чтобы убедить недоверчивого Льва Николаевича, и оттуда выслать все необходимые рекомендации.
Глядя как Ирэн мучается, Белов хотел уже всё отменить. Каждый раз сестре приходилось накладывать сложнейший грим, вставлять дополнительную челюсть, приклеивать себе нос и части скул на клей, замазывать всё тоном, чтобы её не узнали. А потом со слезами и криками это всё отдирать. Так же, чтобы казаться более аппетитной дамой она надевала на себя дополнительные подкладки. Весьма тяжеловесные, пятнадцать килограмм, и носила всё это на себе каждый день, встречаясь с Гейхманом. Даже Скляров, с которым Ирэн отчего-то сцепилась, однажды, слыша, как она ревёт от боли в ванной, подошёл к нему и на полном серьёзе сказал: