И поэтому шеф детективной службы невозмутимо продолжал свое дело, а собранные в зале детективы внимательно вслушивались в показания и ещё более внимательно приглядывались к задержанным.
— Риверхед, первое, — сказал шеф детективов, называя район города, в котором был произведен арест задержанного, и номер дела по этому району. — Риверхед, первое. Хантер Карл, тридцати пяти лет. В состоянии сильного опьянения находился в баре на Шелтер-Плейс. Вступил в ссору с барменом и швырнул стулом в зеркало. Никаких заявлений в оправдание своего поступка при задержании не сделал. Так что же там произошло. Карл?
Хантера ввели по боковым ступенькам сцены в сопровождении офицера, производившего задержание, довольно плотного и мрачного полицейского. Собственно, для того, чтобы задержать Хантера, и требовалось быть достаточно плотным, поскольку Хантер ростом превышал шесть футов и весил наверняка никак не меньше двухсот фунтов. У него были могучие широкие плечи и узкая талия. Он решительным шагом подошел к тому месту, где болтался на проводе микрофон. У него были белокурые волосы, небрежно отброшенные назад с высокого лба, резко очерченный прямой нос и глаза серо-стального цвета. Казалось, что он вышел на сцену с тем, чтобы выслушать замечания режиссера, а не каверзные вопросы офицера полиции.
— А что такого могло произойти? — ответил он вопросом на вопрос.
— Из-за чего вы поссорились? — спросил шеф.
Хантер примерился к микрофону.
— Эта тюрьма, куда мы меня прошлой ночью посадили, самый настоящий свинарник, — заявил он. — Там кто-то весь пол заблевал.
— Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать…
— А я, черт побери, вам не какой-нибудь преступник, — выкрикнул Хантер. — Ну, поддал немного и погорячился, все верно. Но это ещё не дает вам права заталкивать меня в камеру, которая воняет чьей-то блевотиной!
— Об этом тебе следовало бы подумать до того, как совершить правонарушение, — заметил шеф детективов.
— Правонарушение? — выкрикнул Хантер. — С каких это пор выпивка считается правонарушением?
— Выпивка не считается, а вот нападение на гражданина считается таковым. Ты же ведь нанес удар бармену, так ведь?
— Ну, ладно, я и в самом деле врезал ему, — сказал Хантер.
— Это уже и есть правонарушение.
— Так я же ударил его просто кулаком, голой рукой!
— Это и есть нанесение побоев.
— Да ведь кругом сколько угодно парней, которые лупят друг друга на каждом шагу, — сказал Хантер. — И никакого преступления я тут не вижу.
— Это у тебя первый привод, так ведь? — спросил шеф детективов.
— Первый, первый, — сказал Хантер.
— Ну, значит, ничего страшного, ты скорее всего отделаешься просто штрафом. Ну, а теперь расскажи-ка нам, что там между вами произошло.
— Этот бармен назвал меня красавчиком, — сказал Хантер.
— И ты ударил его?
— Нет, тогда ещё не ударил. Ударил я позже.
— А почему?
— Он сказал что-то насчет того, что мол мы, такие рослые красавчики, обычно слабы бываем с женщинами. Он ещё сказал, что о книге нельзя судить по обложке. Вот тогда я и врезал ему.