— Аудиторные кончаются седьмого июня. Потом у нас будет неделя на подготовку. И только после этого, семнадцатого июня, начнутся экзамены.
— И когда же они закончатся?
— Ровно через две недели. Это будет официальным завершением семестра.
— Значит, двадцать восьмого июня?
— Да.
— Да уж, действительно, ничего не скажешь. Я, пожалуй, выпью еще.
— Выпивку пока прекратим. Нам нужны трезвые головы.
— А что, если тебе сдать экзамены в ходе последней недели аудиторных занятий?
— Это невозможно.
— Почему?
— Просто потому, что у нас это не принято.
— Но бывали в прошлом году такие случаи?
— Очень сомневаюсь.
— Черт побери, но у тебя же особые обстоятельства.
— Ты так считаешь? Берт, Женский университет означает, что это — чисто женское высшее учебное заведение. И ты считаешь, что в этом заведении можно запросто явиться в деканат и объявить им, что я прошу разрешения сдавать экзамены, начиная с третьего июня, потому что парень, который ухаживает за мной, уходит в отпуск на следующей неделе и хочет, чтобы я провела этот отпуск с ним?
— А почему бы и нет?
— Да они просто выгонят меня. У нас исключали девчонок и за меньшее нахальство.
— А я, черт побери, ничего плохого здесь не вижу. Клинг задумался, взвешивая все “за” и “против”, а затем решительно заговорил.
— Ничего не может быть плохого в том, что ты собираешься провести отпуск вместе со своим женихом, — учти, что не просто с парнем, который ухаживает за тобой, а именно с женихом, — особенно, если ты и впрямь собираешься выйти за него замуж в самое ближайшее время.
— У тебя это звучит ещё более подозрительно, чем у меня.
— В таком случае это означает только то, что у тебя на уме ещё более грязные мысли, чем у этого твоего деканата.
— Можно подумать, что твои мысли просто сверкают белизной и непорочностью.
Клинг рассмеялся.
— Это бесспорно, — сказал он.
— Все равно это не сработает.
— В таком случае налей-ка мне ещё стаканчик и мы потом погрузимся в обдумывание всяких военных хитростей.
Клер снова наполнила стаканчики.
— Итак, за военные хитрости, — произнесла она краткий тост.
Оба они опрокинули стаканчики и она снова наполнила их.
— Само собой разумеется, мы могли бы сказать им, что ты ждешь ребенка.
— В самом деле?
— Конечно. И что тебе во время сессии придется лечь в. больницу на обследование и поэтому ты вынуждена попросить у них разрешения сдать экзамены досрочно. Ну как, убедительно?
— Да уж, ничего не скажешь, — сказала Клер. — Деканат будет просто в восторге от такого известия. — Она залпом выпила содержимое стаканчика и тут же наполнила его снова.
— Не очень-то нажимай на спиртное, — посоветовал ей Клинг.
Он выпил свою порцию и знаком попросил наполнить стакан снова.
— Нам нужна сейчас ясная голова. Вернее, головы.
— А что если… — начала задумчиво Клер.
— Да?
— Нет, это тоже не годится.
— Да ты хоть скажи, а потом вместе решим.
— Нет, нет, это не сработает.
— А что именно?
— Ну, просто мне пришло в голову — а что, если бы нам и в самом деле пожениться, а потом сказать им, что мне придется пропустить экзамены, потому что я уезжаю в свадебное путешествие. Ну, как ты думаешь?
— Если ты говоришь это с целью напугать меня, — сказал Клинг, — то ничего у тебя не выйдет.
— Но я все время считала, что ты хотел дать мне возможность закончить образование.
— Именно этого я и хочу. Так что не искушай меня другими возможностями.
— О’кей, — согласилась Клер, — Ух ты, я чувствую, что ром уже ударил мне в голову.
— Покрепче держи себя в руках, — сказал Клинг.
Он некоторое время молча обдумывал что-то, потом изрек:
— Принеси-ка мне ручку и листок бумаги.
— Зачем?
— Будем составлять письмо к декану, — сказал Клинг.
— Ну, хорошо, — согласилась Клер и направилась через комнату к стоявшему у стены секретеру. Клинг проводил её взглядом.
— И, пожалуйста, не верти так задницей, — сказал он.
— А ты старайся сосредоточиться на предстоящем труде и не отвлекайся на постороннее, — сказала Клер.
— Ты не посторонняя. А кроме того, ты — труд всей моей жизни.
Клер рассмеялась и снова вернулась к нему. Она опустила ему руки на плечи, а потом неожиданно поцеловала в губы.
— Нет, знаешь, ты лучше принеси все-таки бумагу а и ручку — на всякий случай, — сказал он.
— Ладно, принесу, на всякий случай, — ответила она.