— Но больше десяти долларов я не могу вам предложить за нее, — сказал осторожно Парсонс. Он исподтишка подмигнул молодому человеку. Молодой человек молча глядел на него, удивляясь странному выражению его лица.
— В таком случае можете себя считать владельцем золотой монеты, — сказал О’Нейл, широко улыбаясь.
Парсонс полез за бумажником, стараясь ни чем не выдать своей торопливости. Он вытащил из бумажника двадцатидолларовую купюру и подал её О’Нейлу.
— Сдача у вас найдется? — спросил он.
— Нет, у меня ничего нет, — сказал О’Нейл. — Давайте-ка сюда вашу бумажку и я тут же разменяю её в табачной лавке.
Парсонс подал ему двадцать долларов и О’Нейл пошел к табачной лавке, рядом на углу. Как только он исчез, Парсонс сразу же повернулся в сторону молодого человека.
— Господи, — сказал он, — вы знаете, сколько стоит эта монета?
— Нет, — сказал молодой человек.
— По меньшей мере двести долларов! А он отдает мне её за десятку!
— Да, вам здорово повезло, — сказал молодой человек.
— Да при чем тут везение! Я понял, что его можно выдоить, как — только глянул на него. А сейчас я прикидываю, что там у него может быть ещё на продажу.
— Сомневаюсь, чтобы у него ещё что-нибудь было, — сказал молодой человек.
— А я ни капельки не сомневаюсь. Он же ведь только что вернулся из Японии. Кто знает, что он мог ещё оттуда привезти? Я намерен выудить у него все, как только он вернется из лавки.
— Ну, я, пожалуй, пошел, — сказал молодой человек.
— Нет, постойте немного, хорошо? Может быть, мне снова понадобятся ваши глаза. Надо же так случиться, что именно сегодня я оставил очки дома, вот ведь незадача!
О’Нейл уже выходил из табачной лавки. В руках у него было две десятки, одну из которых он отдал Парсонсу вместе с золотой монетой, а вторую тут же опустил в карман.
— Ну вот, — сказал он, — премного вам благода рен. — Он повернулся и собрался было уходить, но Парсонс, положив руку ему на плечо, удержал его.
— Вы вот тут говорили… гм… что там можно приобрести множество всяких вещиц во внутренних областях. Что… что вы подразумевали под этим?
— Да разные там побрякушки, — ответил О’Нейл.
— Например, какие?
— Ну, я, например, купил там немного жемчуга, — сказал О’Нейл. — И, кстати, очень жалею, что сделал это.
— Почему?
— Да потому, что мне пришлось выложить за него огромную сумму, которая очень пригодилась бы мне сейчас.
— И во что же вам обошлась покупка? — спросил Парсонс.
— В пятьсот долларов. — О’Нейл проговорил это так, будто речь шла о золотом запасе страны.
— А жемчуг настоящий?
— Конечно. И притом черный.
— Черный жемчуг? — спросил Парсонс.
— Ага. Вот, пожалуйста, можете посмотреть. — Он сунул руку в карман и вытащил оттуда небольшой кожаный мешочек. Он развязал стягивавшую его тесемку и вытряхнул часть содержимого на ладонь. Собственно, жемчужины не были черными. Они только отсвечивали дымчатым цветом.
— Вот, пожалуйста, — сказал О’Нейл.
— И что — у вас их целый мешочек? — спросил Парсонс, взяв одну жемчужину и внимательно разглядывая её.
— Ага. Их там около сотни. Парень, у которого я купил их, был старым японцем, совсем старым.
— А вы уверены, дто они настоящие?
— О, ещё бы, — сказал О’Нейл.
— Не искусственные?
— Разве я похож на человека, который выложил бы пять сотен за искусственные?
— Нет, конечно. Я полагаю, что вы не сделали бы этого, — Парсонс бросил торопливый взгляд на молодого человека, а потом снова обернулся к О’Нейлу. — И вы… вы хотите… Вы хотели бы продать и их?
— Так я же уже рассказывал вам, — сказал О’Нейл, — что из армии меня демобилизовали прямо здесь, а живу я на Юге. Все свои денежки я спустил в карты, ещё тогда, когда нас везли сюда из Японии на пароходе, и теперь черт побери, я просто понятия не имею, как мне добираться домой.
— Ну я… я с удовольствием готов уплатить вам за них пятьсот долларов, — сказал Парсонс. Он торопливо облизал губы. Казалось, что у него внезапно пересохло во рту. — Естественно, при условии, что они окажутся настоящими.
— В том, что они настоящие, можете не сомневаться. Но за пятьсот долларов я их не отдам.
— Но они обошлись вам именно в пятьсот, — заметил Парсонс.
— Правильно, но их же там нужно было найти, торговаться с этим старым японцем, а потом ещё везти сюда, в Штаты. Нет, меньше чем за тысячу я их не отдам.
— Ну, знаете, это дороговато, — сказал Парсонс. — Мы ведь к тому же не знаем; настоящие они или нет. Они ведь могут оказаться и искусственными. Кое-кому удавалось всучить мне и не такое, — сказал Парсонс. — В конце концов я же вас совершенно не знаю.