— Доброе утро, это студия Теодора Буна, — услышал Клинг жизнерадостное чириканье.
— Позовите, пожалуйста, мистера Буна, — попросил Клинг.
— Кто его спрашивает?
— Детектив Берт Клинг из восемьдесят седьмого полицейского участка.
Голос прощебетал что-то неопределенное.
— Он у себя?
— Не знаю, сэр. Минуточку.
Клинг погрузился в ожидание. Потянулось время, он нарисовал на листочке бородатого человека, затем пририсовал ему очки и спортивную рубашку в горошек. Он уже собирался нажать на рычаг и ещё раз набрать номер, когда в трубке снова раздался голос — на сей раз глубокий, приятный, настоящий.
— Я слушаю.
— Мистер Бун?
— Да.
— Говорит детектив Клинг из восемьдесят седьмого полицейского участка.
— Я ждал вашего звонка, — сказал Бун. — Вы насчет Анни?
— Именно так.
— Чем могу помочь? — осведомился Бун.
— Я бы хотел поговорить с вами, мистер Бун. Могли бы мы увидеться сегодня днем?
— Минуточку, я посмотрю свое расписание. В три часа вас устроит?
— Вполне.
— Надеюсь, мы уложимся в полчаса, мистер Клинг? Вы только правильно меня поймите: у меня на три тридцать назначена съемка.
— Не беспокойтесь, — заверил его Клинг. — Я приду ровно в три.
— Отлично. Буду рад вас видеть, — сказал Бун, и на этом разговор окончился.
Некоторое время Клинг задумчиво держал трубку в руках, затем положил её на рычаг. Он посмотрел на часы, подошел к столу, где стучал на машинке Мейер, и сказал:
— Послушай, не пора ли обедать?
— Уже? — удивился Мейер и взглянул на стенные часы. — Господи! — заворчал он. — Мы только и знаем, что лопать, лопать, лопать!
Тем не менее он надел пиджак и в одной из забегаловок в соседнем переулке наголову разгромил Клинга в соревновании обжор — а это нелегко было сделать.
Как и Коттон Хейз, Питер Крониг тоже недавно был переведен в управление, но в отличие от Хейза не из другого участка. Когда-то Питер был полицейским фотографом, а потом он перешел под начало Сэма Гроссмана, который возглавлял, пожалуй, одну из лучших лабораторий криминалистики во всей Америке. Впрочем, и раньше, работая фотографом, Питер Крониг проявлял интерес к криминалистике — из-за этого, собственно, его и перевели в лабораторию. Хорошие лаборанты на дороге не валяются, и, когда Сэм Гроссман понял, что Питера Кронига и впрямь интересует эта работа, он, не долго думая, взял его к ceбe.
Угодив в лапы Сэма Гроссмана, Питер Крониг быстро понял, что криминалистика — это не совсем то же, что проявлять пленки и печатать фотокарточки. В сияющем белизной огромном помещении, занимающем первый этаж здания Главного управления на Хай-стрит, Крониг не раз встречал детективов, которые расследуют особо тяжкие преступления. С Кареллой он познакомился раньше, когда в его обязанности входило фотографировать покойников. Детектив Карелла нравился Питеру — всегда готов посмеяться, хорошо знал свое дело, не задавал дурацких вопросов и умел осадить когда надо очередного высокомерного олуха. Но с этим Коттоном Хейзом — надо же проидумать такое имя! — судя по всему, не так-то просто поладить. Крониг не любил состязаний в интеллекте, да к тому же тепла в Хейзе было примерно столько же, сколько внутри холодильника.
Этот ледяной холод выводил Кронига из себя. Хоть он и был детективом третьего класса, ему не хотелось бы встретиться с Хейзом в темном переулке.
— Вам, надо полагать, известно, что по пуле можно определить марку и калибр оружия? — спросил Крониг.
— За этим мы и пришли, — сухо отозвался Хейз.
— Разумеется, — согласился Крониг. — Прежде всего надо изучить бороздки на пуле — их количество, ширину, направление и шаг спирали. Этим мы и занимаемся.
— Из какого же оружия убита Анни Бун? — спросил Хейз.
— Я как раз и собирался перейти к этому.
— Мы вас внимательно слушаем, — буркнул Хейз.
Карелла удивленно посмотрел на него, но тот и бровью не повел.
— Поле нареза, — говорил между тем слегка уязвленный Крониг, — это гладкая поверхность между нарезами в стволе оружия. В большинстве пистолетов четное число спиралей. Существует только восемь видов автоматического оружия…
— С пятью нарезами, — продолжил за него Хейз. — Из какого оружия стрелял убийца?
— Сейчас я к этому перейду, — произнес Крониг. — У большинства пистолетов двадцать пятого калибра — шесть нарезов. Два пистолета с одинаковым числом полей можно различить по направлению нареза. Вправо или влево. Вы меня понимаете?