— Вполне, — сказал Хейз.
— У автоматических пистолетов практически не бывает правосторонней нарезки…
— Бывает, — сказал Хейз. — Например, у испанских пистолетов «каморе» двадцать пятого и тридцать второго калибров левосторонняя нарезка.
— Да, вы правы. А также у «баярда» и кольта двадцать пятого калибра.
— Почему ты все время упоминаешь этот калибр? — заинтересовался Карелла.
— Потому что у исследованной нами пули шесть полей, шаг спирали шестнадцать дюймов влево, диаметр двадцать пять сотых дюйма.
— Вот, вот, оно самое, — сказал Хейз.
— Мы просмотрели таблицы, — продолжал Крониг, — изучили бороздки, направление нареза, шаг спирали, диаметр и определили калибр и марку оружия, которым пользовался убийца.
— А именно?
— Кольт 25-го калибра.
— Давай немного подробнее. Пит, — попросил Карелла.
— Тут мало что можно добавить. Вы сами знаете, что это за штука. Пистолет-малютка, весит всего триста семьдесят граммов, длина около десяти сантиметров. Шесть патронов в обойме. Вороненая сталь или никелировка. Рукоятка перламутровая, слоновой кости или орехового дерева. Но бьет наповал. Отправить из него на тот свет можно не хуже, чем из сорокапятки.
— Пистолет-малютка, — повторил Карелла.
— Легкий, как пушинка, — добавил Хейз. — Можно носить в кармане пиджака. Или в дамской сумочке.
— Разве это не женский пистолет, Пит? — спросил Карелла.
— Совсем не обязательно, Стив, — отозвался Крониг. — Конечно, женщины им пользуются. Но и мужчины тоже. Примерно пятьдесят на пятьдесят. Зато уж кольт сорок пятого калибра точно не для женщин.
— Значит, либо женщина, либо мужчина? — мрачно произнес Карелла.
— М-да, — протянул Крониг и, взглянув на Кареллу, добавил с улыбкой: — Другие варианты мы решительно отметаем.
Когда детективы вышли из Главного управления, Карелла обратился к напарнику:
— Тебе раньше приходилось иметь дело с криминалистами?
— Случалось, — сказал Хейз.
— Тогда почему ты был так суров с Питом?
— Разве? Я и не заметил.
— И все-таки тебя что-то рассердило.
— Ученая лекция о баллистике, — сказал Хейз.
— Это его работа.
— Его работа — сообщить нам марку и калибр оружия, из которого застрелили Анни Бун. Меня не интересует, каким образом он пришел к своим выводам. А наша работа — искать убийцу, а не слушать, развесив уши, лекции о том, как работают криминалисты.
— Иногда и лекции бывает полезно послушать, — сказал Карелла.
— Ты собираешься податься в криминалисты?
— Нет, но если ты точно представляешь себе, что делает профессионал, ты не станешь требовать от него невозможного.
— Благородная позиция, — сказал Хейз. — Но я не люблю тратить время попусту.
— Иногда, чтобы раскрыть убийство, приходится тратить время. Теперь мы знаем, что стреляли из кольта двадцать пятого калибра. Не самый распространенный калибр. А воры и грабители, с которыми мы имеем дело, предпочитают тридцать второй или тридцать восьмой. У вас в тридцатом участке было по-другому?
— Да нет, примерно то же самое.
— Стало быть, надо покопаться в картотеке оружия. Пит прочитал нам лекцию, но я не в претензии, слушал с удовольствием.
— Каждому свое, — обронил Хейз.
— Правильно. Там, в тридцатом, тебе часто приходилось расследовать убийства?
— Не очень.
— Не очень?
— Там вообще редко случались убийства.
— Серьезно?
— Серьезно.
— И все-таки как часто?
— Ну что ты пристал, Карелла?
— Мне просто интересно.
— По части убийств я вам в подметки не гожусь.
— Почему?
— Ты не хуже моего знаешь, что такое тридцатый участок. Там живут богачи. Большие шикарные дома со швейцарами. Типичное преступление — квартирная кража. Ну, и уличное ограбление. Бывают попытки самоубийства, иногда удачные, проституция — на высоком уровне. Но с убийствами туговато.
— Сколько их через тебя прошло?
— Вряд ли можно считать те случаи, когда грабитель запсиховал и убил хозяина квартиры, а мы его застукали на месте преступления. Если же говорить о настоящих убийствах…
— Конечно, о настоящих. И сколько их было?
— Шесть.
— В неделю?
— Нет.
— В месяц, что ли?
— Да нет же. Я проработал в тридцатом участке четыре года. За это время у нас было шесть таких убийств.
— Ты шутишь?
— Нет.
— И сколько из них ты расследовал?
— Ни одного.
— Ясно, — сказал Карелла и улыбнулся.