— Ох, да к чему все это?
— Клер, — сказал он вдруг спокойным тоном, — скажи, пожалуйста, что это, черт побери, творится с тобой?
— Ничего не творится.
— А куда это ты все время пропадаешь?
— Что?
— Где ты сейчас на самом…
— Прости, пожалуйста. Я не думала, что это так заметно.
— Очень даже заметно, — заверил ее Клинг. — Кто он?
Клер вдруг пристально посмотрела на него.
— А знаешь, ты гораздо проницательнее, чем я думала.
— Для этого не нужно особой проницательности, — сказал он. Голос его звучал очень огорченно. Казалось, что это косвенное подтверждение его подозрений лишило его желания продолжать борьбу. — Я ничего не имею против того, что ты не предала пока огню прошлых увлечений. Очень многие девушки…
— Тут все иначе, — прервала она его.
— Так поступают многие девушки, — он все же решил договорить. — Парень просто смоется от них, а то бывает, что просто как-то все не заладится.
— Так ведь без особых причин кончаются многие…
— Здесь все иначе! — резко сказала она и, взглянув на нее через стол, он вдруг обнаружил, что глаза у нее полны слез.
— Послушай, я совсем не хотел…
— Берт, прекрати, я тоже не хочу, чтобы…
— Но ты ведь сама сказала, что дело… дело тут в парне. Ты же не станешь отрицать…
— Ну что ж, хорошо, — сказала она. — Все так, Берт. — Она прикусила губу. — Все равно, парень был. И я была влюблена в него. Мне было семнадцать — я была такого же возраста, как и эта несчастная Дженни Пейдж, о которой ты меня расспрашивал. А ему было девятнадцать. У нас все это произошло как-то сразу… ты, наверное, знаешь, что такое случается, правда, Берт? Вот именно так произошло и у нас. Мы с ним строили массу планов, таких чудесных планов. Мы были молоды, полны энергии, а кроме того, мы были влюблены друг в друга.
— Я пока что… ничего не понимаю… — сказал он.
— Он был убит в Корее.
За рекой в черном небе вспыхнула надпись: “СПРАЙ ДЛЯ ЖАРКИ”.
И слезы. Это были горькие слезы, которые сначала текли очень медленно, с трудом пробиваясь сквозь плотно сжатые веки и прокладывая дорожки по щекам. Плечи ее как-то опустились, она сидела неподвижно, положив руки на колени, как будто окаменев. Потом слезы потекли быстрее, свободнее, а плечи совсем поникли. Никогда раньше он не видел такого откровенного горя. Он отвернулся в сторону. Ему неудобно было наблюдать за ней. Она тихо всхлипывала какое-то время, потом слезы прекратились так же внезапно, как и появились, и лицо ее стало таким же чистым и ясным, как улица, омытая теплым летним ливнем.
— Извини, я очень сожалею, — сказала она.
— Ну что ты.
— Мне давно следовало выплакаться.
— Может быть.
Официант принес заказанные ими напитки. Клинг поднял бокал и сказал:
— За начало новой жизни.
Клер изучающим взглядом поглядела на него. Прошло время, прежде чем она взяла свой бокал и, коснувшись им бокала Клинга, повторила:
— За начало новой жизни.
Выпив все виски сразу, она опять посмотрела на него, но так, будто увидела его впервые. Слезы придали ее глазам какой-то особенный блеск.
— На это может понадобиться много времени, Берт, — сказала она. Голос ее доносился откуда-то издалека.
— Да у меня этого времени в запасе сколько угодно, — сказал он. И тут же, как бы опасаясь, что она его высмеет, пояснил: — Ведь до того, как ты появилась, я только тем и занимался, что старался убить время.
Ему показалось, что она снова готова расплакаться, и он замолчал, а потом, наклонившись к ней через стол, положил ладонь на ее руку.
— Ты… ты очень хороший человек, Берт, — сказала она, неожиданно высоким голосом, как будто с трудом сдерживала рыдания.
— Ты хороший, ты добрый, а кроме того, знаешь, ты ведь еще и красив. Да, да, я в самом деле считаю тебя очень красивым…
— Погоди, вот сделаю прическу, так просто глаз от меня не отведешь, — проговорил он, пытаясь шуткой прикрыть смущение.
— А я совсем не шучу, — сказала она. — Вот ты все время думаешь, что у меня только шутки в голове, а это совсем не так. Ведь на самом деле я… я очень серьезный человек.
— А я это знаю.
— Берт, — сказала она. — Берт.
Она положила руку поверх его руки. Их руки образовали маленькую пирамидку на столе. Лицо ее вдруг стало очень серьезным:
— Спасибо тебе, Берт. Я, знаешь, очень, очень благодарна тебе.
Он не знал, что сказать. Он чувствовал себя смущенно, глупо, но в то же время он был безмерно счастлив. Казалось, что он мог бы сейчас запросто спрыгнуть с этого небоскреба и ничего бы с ним не случилось.