— Не знаю. Просто завалил зачет, и все тут.
— Вы занимались?
— Ну естественно, я занимался.
— А предмет вам был понятен?
— Да. Я считал, что я все понимаю, — сказал Робинсон.
— И все-таки зачет вы завалили?
— Да.
— Как вы отнеслись к этому? — спросил Мейер. — Вы занимались, вы понимали предмет, и все-таки зачет вы завалили. Как же это могло получиться? И как вы отнеслись к этому?
— Состояние было паршивое… А как вы думаете? — отозвался Робинсон. — Послушайте, да объясните же вы мне наконец, к чему все эти разговоры? С каких это пор детективы?..
— Мы просто проводим плановую проверку, — сказал Карелла.
— Проверку чего? — спросил Робинсон.
— Так как вы все-таки отнеслись к тому, что зачет у вас не приняли?
— Отнесся я к этому препаршиво, как я уже сказал вам. Так все-таки, какую это проверку вы проводите?
— Да так, ничего интересного или заслуживающего внимания, мистер Робинсон. Единственное…
— Нет, все-таки в чем дело? Речь, я полагаю, идет о заранее условленных результатах… если кто-то увлекается махинациями…
— О заранее условленных результатах?
— Ага. Вы наверняка пришли по поводу команды. Что, кто-то хотел договориться о счете?
— Да? А вам кто-нибудь предлагал?
— Нет, черт побери, никто и не пробовал. И если тут имеет место что-нибудь подобное, то знайте, я не имею к этому ни малейшего отношения.
— А вы хорошо играете в баскетбол, мистер Робинсон?
— Вполне прилично. Но предпочитаю, конечно, бейсбол.
— Вы подающий в команде, так ведь?
— Да, я подающий. Послушайте, вам почему-то чертовски много известно обо мне, разве не так? Для обычной плановой проверки…
— А подающий вы хороший?
— Да, — не задумываясь, ответил Робинсон.
— А что было после того, как вас завалил Лэнд?
— Меня перевели в запасные.
— И на какой срок?
— До конца сезона.
— Это сказалось на игре команды? Робинсон пожал плечами.
— Знаете, мне не хотелось бы тут перед вами пушить хвост… — сказал он.
— Пушите, ничего страшного, — заверил его Мейер.
— Мы проиграли восемь игр из двенадцати.
— Вы считаете, что если бы вы были на подаче, то команда выиграла бы все эти игры.
— Давайте скажем скромнее, — ответил Робинсон. — Я уверен, что некоторые из этих проигранных игр мы несомненно выиграли бы.
— Но получилось так, что вы их проиграли.
— Ага.
— А как к этому отнеслась команда?
— Ну, все чувствовали себя паршиво. Мы твердо рассчитывали на финал в кубке города. Мы ведь никому не проигрывали, пока меня не отстранили от игры. А потом, даже проиграв эти восемь игр, мы все-таки вышли на второе место.
— Это совсем не плохое место, — сказал Карелла.
— Но первое-то место всегда только одно, — отозвался Робинсон.
— А команда считала, что мистер Лэнд поступил несправедливо по отношению к вам?
— Почем мне знать, что они там считали.
— А сами вы что думали по этому поводу?
— Не повезло, да и все тут, — сказал Робинсон.
— Да, ну а все же?
— Я, например, считал, что неплохо знаю предмет.
— И несмотря на это он засыпал вас? Почему бы это?
— А почему бы вам не задать этот вопрос ему самому? — спросил Робинсон.
Вот тут-то и самое бы время объявить ему: “Потому что он мертв”, однако ни Мейер, ни Карелла не произнесли этих драматических слов. Вместо этого они внимательно наблюдали, как, щурясь от солнца, Робинсон поглядывает на них.
— А где вы были вчера примерно в пять часов дня, мистер Робинсон?
— А зачем вам это?
— Хотелось бы знать.
— А мне кажется, что это вас совсем не касается, — сказал Робинсон.
— Боюсь, что на этот раз вам придется предоставить нам судить, что нас касается, а что — нет.
— В таком случае вам лучше будет получить ордер на мой арест, — сказал Робинсон. — Если дело настолько серьезно, что…
— Никто ведь не говорит вам, что речь идет о серьезном деле, мистер Робинсон.
— Вы так считаете?
— Именно так, — Мейер помолчал и снова задал вопрос. — Так вы настаиваете, чтобы мы получили ордер на ваш арест?
— Просто я не понимаю, с какой это стати я должен рассказывать вам…
— Это просто помогло бы нам внести ясность в некоторые вопросы, мистер Робинсон.
— В какие именно?
— Так где же вы были вчера примерно в пять часов дня?
— Я был… Я был занят глубоко личными делами.
— И какими же именно?
— Послушайте, я просто не понимаю, зачем вам может понадобиться…