— Практику она проходила в больнице “Буэнависта”, — ответил Таунсенд.
— И что же у нее там за работа?
— Ну, она готовится стать социологом, как вам уже, наверное, известно.
— Да, а точнее…
— Она там… ну, вы наверно и сами знаете, чем занимаются социологи в больницах, правда?
— Мы представляем себе это довольно смутно, мистер Таунсенд.
— Ну, понимаете, Клер работает там… — он остановился на полуфразе, только сейчас сообразив, что продолжает говорить о дочери и о ее работе в настоящем времени. Он уставился на детективов, пораженный собственным открытием. Тяжело вздохнув, он продолжил. — Клер работала там… — он снова сделал паузу, словно пытался закрепить в памяти происшедшее. — Клер работала там с пациентами, лежащими в стационаре. Понимаете, врачи там снабжают их лекарствами, назначают всякие процедуры, но зачастую оказывается, что для выздоровления одних лекарств мало. И вот тут-то подключалась Клер. Работу свою она рассматривала как оказание помощи пациентам в том смысле, что старалась пробудить в них волю к жизни, волю к выздоровлению, волю к тому, чтобы вновь стать здоровыми и нормальными людьми.
— Понятно, — сказал Карелла. После некоторой паузы он спросил. — А не рассказывала она вам что-нибудь примечательное о ком-нибудь из пациентов — из тех, с кем ей приходилось работать?
— Да, она обычно рассказывала о многих.
— В каком смысле, мистер Таунсенд?
— Ну, понимаете, она принимала участие буквально в каждом пациенте, с которым она сталкивалась на работе. Собственно говоря, работа ее как раз и заключалась именно в таком личном участии, и ей приходилось искать подход буквально к каждому из них.
— А возвратившись домой с работы, она рассказывала вам обо всех этих людях, правда?
— Вот именно. Она частенько рассказывала мне о них… а еще она рассказывала о разных забавных случаях на работе. В общем, вы и сами понимаете, как это бывает.
— Но случалось, наверное, и так, что там происходили и не очень-то забавные истории, правда, мистер Таунсенд?
— О, естественно, забот у нее хватало. Она взвалила там на себя столько обязанностей и, конечно же, ей иногда приходилось нелегко. А, иногда, просто не хватало терпения.
— А она упоминала о каких-нибудь особых неприятностях?
— О неприятностях?
— Ну, о каких-нибудь столкновениях с пациентами или с членами их семей. О ссорах с персоналом больницы.
— Нет, ничего такого, что могло бы показаться серьезным.
— А не серьезных случаев не было? Хоть какая-то незначительная ссора, может, поругалась, повздорила с кем-нибудь. Ничего такого не приходит вам на память?
— Увы! Вынужден и тут вас разочаровать. Клер вообще прекрасно ладила с людьми. Понимаете ли, я полагаю, что именно поэтому она и считалась хорошим социологом. Да, она умела ладить с людьми. Понимаете, она в каждом видела человека, личность… А это — редкий талант, мистер Карелла.
— Да, это верно, — с готовностью согласился Карелла. — Мистер Таунсенд, вы очень помогли нам. Огромное вам спасибо за все.
— А можно… А можно будет мне сказать Берту? — спросил Таунсенд.
— Простите, не понял.
— Рассказать Берту, что вы у меня были. Он же наверняка будет сегодня в морге.
— Ну, и что ты об этом думаешь? — спросил Мейер, когда они спускались по лестнице.
— Я думаю, что нам следует непременно заглянуть в больницу, — отозвался Карелла. — Который час?
— Половина одиннадцатого.
— Какие у тебя планы?
— Сара просила, чтобы я обязательно вернулся домой к ленчу, — сказал Мейер, пожимая плечами.
— Тогда мы прямо сейчас поедем в больницу. Возможно, там обнаружится что-нибудь, чем мы сможем заняться завтра.
— Не люблю больниц, — сказал Мейер. — В больнице тяжело умирала моя мать.
— Если ты предпочитаешь, чтобы я поехал туда один…
— Да нет, что ты! Съездим вместе. Просто я говорю, что с тех пор терпеть не могу больниц.
Они спустились к стоявшей внизу служебной машине. Карелла сел за руль и включил скорость. Автомобиль двинулся вперед, вливаясь в поток машин.
— Давай-ка быстренько подобьем бабки и прикинем, что мы имеем, — сказал он.
— Давай.
— Чем заняты по этому делу ребята из сегодняшней смены?
— Ди-Мэо проверяет материалы, связанные с ограблением книжного магазина в пятьдесят четвертом году. Согласно имеющимся у нас документам, грабителя выпустили из тюрьмы Кастельвью в пятьдесят шестом, после чего он уехал на родину в Денвер. Так вот, необходимо убедиться, не вернулся ли он случайно сюда. Ди-Мэо, наверное, сейчас проверяет кое-кого из его старых дружков, чтобы заодно выяснить, что те делали в интересующее нас время в пятницу.