Мистер Гэннли вынул золотые карманные часы. Было тридцать пять минут пятого.
Через двадцать пять минут банк закроется, и день, полный забот, придет к своему достойному завершению.
Завтра, первого мая, прямо с утра, все его подчиненные, бодрые и полные служебного рвения, рассядутся на своих рабочих местах, а вкладчики и клиенты банка, пройдя сквозь мраморную арку входа, растекутся по залу, слеша к новеньким и блестящим окошкам касс, а он, мистер Гэннли, будет благодушно наблюдать эту картину из раскрытой двери своего кабинета, подумывая о том, как наилучшим образом распорядиться тем немалым доходом, который принесет ему деятельность на новом месте уже в этом году.
Да, стоит жить и стоит трудиться!
Он прошел мимо мисс Финчли, которая склонилась над кипой лежащих перед нею счетов, и его вдруг охватило непреодолимое желание ущипнуть ее за туго обтянутый юбкой зад.
Но он подавил усилием воли это желание.
— Ну, и как вам нравится наше новое здание, мисс Финчли? — спросил он.
Мисс Финчли выпрямилась и направила на него свой взор. На ней была белоснежная блузка, верхняя пуговица которой расстегнулась, и он мог видеть тонкое ажурное кружево нижней рубашки, которое, казалось, только подчеркивало нежную белизну ее кожи.
— Оно великолепно, мистер Гэннли, — тут же с готовностью отозвалась она, — просто восхитительно. Это такое удовольствие — работать здесь!
— Да, — сказал он. — Вы совершенно правы. Так оно и есть.
Он постоял какое-то мгновение, не сводя с нее глаз, прикидывая при этом, стоит ли пригласить ее на коктейль сразу же после работы. “Нет, — решил он, — это было бы слишком уж прямолинейно. Но предложить подвезти ее к станции метро — вполне допустимо. Надеюсь, она правильно поймет и оценит это”.
— Да, мистер Гэннли? — спросила она в недоумении, как ей следует понимать его взгляд.
Но он решил не спешить, ведь впереди было еще столько времени. Подумать только, как здесь хорошо: новейшие компьютеры, из репродукторов доносится музыка, на фасаде живописное панно, а самое ценное — это неприступное хранилище с новейшей системой сигнализации. Нет, будет еще время поухаживать за мисс Финчли.
Почти неожиданно для самого себя он вдруг небрежно бросил ей: “А вы все же застегнули бы пуговку на блузке, мисс Финчли”.
Рука ее машинально потянулась к непослушной пуговице.
— О Господи! — воскликнула она. — Да я ведь сижу здесь перед вами почти что голая, — и она быстро застегнула пуговицу, ничуть, однако, не смутившись при этом.
Да, времени будет еще предостаточно на все, — подумал Уэсли Гэннли улыбаясь; — на все что угодно хватит времени.
Кассиры уже заканчивали свою работу. Обычно в это время они загружали наличные в специальные которых деньги доставлялись в хранилище. Каждый день, ровно без четверти пять они приступали к этому ритуалу. Прежде всего они вынимали из касс всю мелочь и складывали ее на верхнюю полочку тележки. Под ней располагались выдвижные ящички с рассортированными купюрами.
Сегодня тележки эти были пустыми, потому что банк еще не начал работу на новом месте, и все его наличные деньги лежали в хранилище. Однако несмотря на это, как только часы показали без четверти пять, тележки покатились к дверям главного хранилища. Мистер Гэннли еще раз посмотрел на часы, затем направился к своему письменному столу и достал из верхнего ящика маленький ключик, который подходил к трем циферблатам, расположенным на внутренней стороне двери хранилища. Это были крохотные часовые механизмы, напоминавшие обыкновенные часы. Мистер Гэннли сунул ключ в дырочку и поставил на циферблате цифру пятнадцать. Ту же операцию он повторил и с двумя другими часовыми механизмами. На своем рабочем месте он предполагал появиться на следующий день в половине восьмого утра, а хранилище будет открыто без четверти восемь. Сейчас на его часах было без четверти четыре, следовательно, нужно зафиксировать интервал в пятнадцать часов. Если же он попытается открыть хранилище хоть на минуту раньше, дверь останется запертой даже в том случае, если он наберет правильные комбинации.