ЛЮБОВНЫЙ РОМАН. Отношения между истинными арийцами. Связи должны привести к браку, причем полигамному — в РейхСоюзе официально разрешено многожёнство. Всё завершалось чудесно: мускулистый красавец вместе с шестью своими жёнами скачет навстречу восходу. В каждой книге.
ДАМСКИЙ ДЕТЕКТИВ. Главная героиня — разведённая особа средних лет, домохозяйка или пенсионерка, изредка — следователь СД (служба внутренней безопасности), обладающая редкими дедуктивными способностями. Способна распутать любое преступление. Образец для подражания — „„Майн Кампф“ для Гадюкино“ и „Шарфюрер на горошине“, пользующиеся в РейхСоюзе страшной популярностью. „Основная задача такой литературы — отвлекать женщин, — заявил в интервью „Фёлькишер беобахтер“ пресс-фюрер Министерства народного просвещения Виктор Пилюлин. — Они читают больше книг и легче направляются в правильное русло“.
ЗАПРЕЩЁННАЯ ФИЛОСОФИЯ. Эти книги подаются под соусом „для умных“, обладают всем шармом запретного произведения. В основном их пишет литературный отдел — под руководством того же Пилюлина или его заместителя, майора фон Нахтигаля. Шварцкопфы с достойной наивностью считают это чтиво полулегальным: там, дескать, всегда критикуется режим. Правда, именно режим и придумал эти книги: интеллектуальной публике порой требуется выпускать пар.
С 1971 года в литературе империи преобладают серии, книги без имени автора на обложке, сочинённые коллективом безвестных писателей-призраков: взять же В.Е.Р.М.А.Х.Т. Кумиры опасны, ибо могут увлечь, и кто знает, на чью сторону… Разумеется, в Москау и сейчас есть „звёздные романисты“ — но их мало, не больше десятка. Они благонадёжны, доказали свою верность, всегда сдают романы цензору.
А большего и не требуется».
Глава 6
Хельхейм
За последние пару дней мы меняем уже вторую гостиницу. Нельзя провести две ночи подряд в одном месте — это она явно прочла в дешёвом шпионском романе. В чём проблема, если нас всё равно не видят в лицо? Но пойди, объясни это женщине. Она витает в облаках, с упоением играя в свою шварцкопфовскую игру. И полагает, будто я с ней заодно. Ни в коем случае. Может, я и не в восторге, что мы живём в странном обществе, где засекречены и руководители, и писатели, и директора концернов вроде «Круппа». Но со шварцкопфами мне явно не по пути, благодарю покорно. Частые высокопарные слова о борьбе с режимом — это просто попсовая фишка, и не более. Правительство модно не любить, особенно среди молодёжи. В фюрерюгенде — и то рисуют карикатуры на СС и Триумвират. Но и объединившись, партизаны не в силах занять города, довольствуются контролем над лесами и деревнями. Почему? Шварцкопфы над этим не размышляют.
Мы лежим с ней на полу почти вплотную.
Разумеется, она голая — хоть для вида и закуталась в простынку, приоткрыв маленькую грудь. Правда, ко мне не лезет. Наверняка самодовольно полагает, что я потеряю выдержку наедине с обнажённой женщиной, тем более вкусив алкоголя. Что ж, пусть, как и все шварцкопфы, питается бесплодными надеждами. Я пью пиво «Кирин». Она — сливовое вино. Даже поздно ночью, на одной циновке, мы полностью разделены идеологией.
Очень темно. В дешёвом риокане нет окон.
— Этот режим держится на кауф-хофах, — шепчет она. — Никто его не любит. Смотрите, на Урал посылают лучшие части вермахта, и за несколько лет военные либо дезертируют, либо, морально разложившись, переходят на сторону партизан. Всё сгнило до основания. Ткни мизинцем, чуть-чуть, и эта власть повалится. Они на плаву лишь потому, что отключили людям мышление, погрузили их с головой в телевизор, секс и штамповку рейхсмарок.
Я глотаю пиво — из горлышка. Арийцу так пить не к лицу, но я ариец из Руссланда.
— Однако что-то Триумвират никак не свергнут, — усмехаюсь я, смакуя пивной вкус. — Болтовни много, а толку ноль. Да, на службу в вермахт сейчас кнутом не загонишь. Никому ж не хочется киснуть под дождём в лесном дозоре, предпочитают щёлкать семечки, смотреть телик и скачивать из Сёгунэ порнуху. Поэтому-то на Урале участки фронта обороняют китайские наёмники под командованием наших офицеров. Пусть «желтопузики» гибнут по сотне на одного партизана, они сдерживают «лесных братьев». Пушечное мясо стоит дорого, и рейх берёт новые займы у Японии… Мы всё глубже залезаем в кабалу, совершенно негде брать деньги, но спокойствие необходимо. Мне не нужно, чтобы по рейхстагу снова стреляли танки, как в период Двадцатилетней Войны.