Скрежет. В замке поворачивается ключ.
…Это вернулся доктор Сорокин. Блядь… Наставник, ну как же вы не вовремя!
Глава 8
Харун ар-Рашид
Жан-Пьер далеко не сразу пришёл к этому решению. После озарения в «Бюргербройкеллер» он кропотливо перебрал сотни вариантов — и логичных, и самых абсурдных. Вначале на домашнем компьютере. Затем проверил догадки на профессиональной японской аппаратуре, у знакомого в отделе прослушки гестапо. Тот подтвердил: да, это ТЕ САМЫЕ голоса. Сжав зубы, оберштурмфюрер пытался опровергнуть своё же открытие, искал признаки ошибок, несоответствий, электронного сбоя. Но факты, словно усмехаясь, говорили ему: увы, дорогуша, ты полностью прав. Вчера Карасик не вышел на работу — никого не предупредив, первый раз в жизни. Жан-Пьер засел дома, заперся на все засовы. Он сутки ничего не ел, лишь пил ледяную воду, вновь и вновь гоняя подобранные им слова через наушники, он старался понять… Голова распухала от массы предположений… В первую очередь — ЗАЧЕМ ЖЕ ЭТО ДЕЛАЕТСЯ?
Самая лояльная версия — просто для безопасности. Чтобы шварцкопфы не добрались до лидеров Триумвирата. Давно уже не секрет — щупальца Сопротивления опутали все структуры Управления имперской безопасности, агентуры «лесных братьев» хватает и среди офицеров вермахта, — кто сказал, что их не могли внедрить в аппарат Триумвирата? Секретность оправдана, другое дело… до какого уровня? Лидеры рейхскомиссариата Москау не появляются не телевидении, обращения по радио зачитывают дикторы, публика никогда не слышит голосов вождей, не видит подписей под указами в газетах — только печать чёрного солнца. Даже на день рождения богини Фрейи (в Москау действовал календарь исландских викингов, где год делился на лунные месяцы — от одного полнолуния до другого), означающее конец цикла, главное телепоздравление произносит улыбчивая блондинка Хелен Штайн, самая популярная актриса Третьей империи. Просто параноидальная осторожность. Они боятся, что кто-то раскопает их имена? О, если бы дело было в этом… Любой человек, узнав шокирующее известие, с облегчением скажет: «На самом деле, я давно об этом догадывался». Мол, были какие-то слова, мимолётные подсказки, действия, на что он просто не обращал внимания, — но они отложились в голове. Жан-Пьер, изводясь, никак не мог поверить в свои же выводы — неужели всё ТАК ПРОСТО? Неужели это то, о чём он всегда подозревал внутри себя? Он забыл про лабораторию. Забыл про раздражитель. Отринул мысли о Павле, не выходящем на связь. Да хрен бы с ними со всеми. Тут такое, что рехнуться можно.
Экран «буха» на столе тускло освещал маленькую комнатку.
Он давно жил один. Нормальная квартира, с железной дверью, любезным консьержем-пулемётчиком и видеокамерами на входе: блочная десятиэтажка из тех, что гестапо арендует для своих сотрудников. Холостяцкая конечно же — после опытов Менгеле Жан-Пьер не был состоятелен как мужчина. Сила, цинично шутил Павел (ему, подлецу, в этой области как раз повезло), «ушла в мускулы». Одному лучше — он маниакально, болезненно аккуратен: поговорив по телефону, протирает трубку. Готовые обеды из кауф-кюхе, обязательный запас перцовки (на случай, когда надо поговорить без заикания), телесериалы, программа «Смех» — всё, из чего состояла жизнь. С работы до сих пор никто не звонил. Удивительно. А ведь он засиживался в офисе до полуночи — с тех самых пор, как его привлекли к расследованию дела раздражителя.
…При всей своей параноидальной секретности Триумвират часто приглашал людей на аудиенции. Не только генералов вермахта или оберфюреров СС, — охотно встречался с солдатами — героями фронта, тружениками колхозов, опять же учёными, депутатами рейхстага. Гостям, разумеется, надевали непроницаемые маски на лицо. Лидеры Триумвирата вручали награды и премии, о чём после монотонно бубнили телек и радио. Триумвират был доступен каждому — и в то же время неуловим, следил за всем в стране — и был неосязаем. Один из телеведущих «Викинга» сравнил Триумвират с Харун ар-Рашидом — халифом Багдада, обожавшим разгуливать по столице переодетым в рядового горожанина. «Возможно, вы едете от станции „Хорст Вессель“ до „Площади Факелов“, рассказываете анекдот про рейх, а напротив сидит лидер Триумвирата. Наивно считать, что они не знают настроений в стране». С одной стороны, власть сделала всё, чтобы отрицать существование самой себя, переключая лучи ненависти, а с другой — сделалась вездесущей. После этих заявлений каждому за спиной привидится белое лицо триумвира.