Сразу после начала концертов шварцкопфы распустили слух, будто эту песню сочинил пятилетний олигофрен, внук рейхсминистра народного просвещения. Это было опровергнуто самим Министерством: как известно, олигофрены поголовно подлежат депортации в Африку. В последующие годы все музыканты Москау и рейхскомиссариата Украина исполняли этот текст с лёгкими изменениями. Население не возражало — оно не понимало, что стихи одни и те же, поскольку и музыка, и внешность исполнителей были абсолютно идентичны. На эстраде появились мальчики и девочки, не отличимые друг от друга, одинаково одевающиеся и поющие одинаковыми голосами. Обезличивание поп-певцов, однако, необходимо, как уже указывалось, молодёжь не должна иметь кумиров. Были и те, кто пробовал петь свои песни, но они автоматически попадали под закон „Занятие подпольной музыкальной деятельностью“, а это означало от трёх месяцев ареста до пяти лет арбайтенлагера. Профессия поэтов-песенников отмерла за ненадобностью.
Под запрет попали любые элементы культуры семитов и ромаль.
Ромальские ансамбли ранее имели успех в Руссланде, поэтому пришлось устроить серию рейдов по ресторанам, где во время свадеб тайком крутили нелегальные записи. Руссландский же фольклор с бабушками в цветастых платках постепенно вытеснился „альпийскими музыкантами“: специалистами горлового пения и военными оркестрами, исполняющими бравурные марши. Люди приняли новых певцов и достаточно легко отвыкли от Армстронга и Утёсова: ведь чем проще, тем лучше. С удовольствием констатирую, что реформа музыки оказалась успешной».
Глава 5
Лили Марлен
Телефюрер нажал кнопку на столе, не отрывая взгляда от посетителя, человека в мундире майора вермахта, с чисто немецкой внешностью: светлые волосы, чуть оттопыренные уши, тонкий нос. Замок лязгнул, автоматически блокируя дверь. Да, если уж начальник зондеркоманды «Феникс», охраняющий телецентр, явился сюда сам, без предварительного извещения, значит, дело пахнет керосином. Немец вёл себя холодно, с отстранённым видом рассматривая кабинет. Коричневые обои, бежевые стулья для гостей, стол с электронным пультом, дозиметр на стене, на стоечке отдельно — корзинка с фруктами. «Они до сих пор корчат из себя расу господ, — с неприязнью подумал хозяин. — Глупое поведение, как у англичан в Индии. Увы, без их помощи мы не обойдёмся…»
— Я к вашим услугам, — со всей любезностью сказал телефюрер. — Что бы вы…
Он осёкся — не дослушав фразу, гость направил ему в лоб ствол «браунинга».
— Во избежание ненужных вопросов — моё имя вам ничего не скажет, — спокойно предупредил Павел. — Представлюсь: я агент гестапо, способный изменить свою внешность за пять минут. Каким образом — очень долго объяснять. Начальника охраны телецентра я видел издалека на выходе, и этого мне вполне достаточно. Только что он отбыл в Вевельсбург, а я взял на себя смелость явиться к вам. Верите ли, на телеканале чрезвычайно доверяют немцам, у меня и не подумали спросить электронный пропуск.
Телефюрер заскрипел зубами. Служебный пистолет был закреплён под столом, ему следовало чуточку склониться, и… но пожилой, обрюзгший человек в свежей белой рубашке и коричневом, словно в тон кабинета костюме явно не хотел играть в героя.