…Ольга накидывает кимоно. Мы выходим на улицу – мимо стойки хозяина «Кюсю», рассматривающего на просвет бумажку в тысячу иен. У трамвайной остановки стоит «лексус», явно для нас, и грузовичок-«ниссан» – там поедут солдаты. Темно, на лицах японцев красные блики: над нами качаются дутые, похожие на шары фонари с иероглифами. На загнутую крышу риокана, нахохлившись, садится чёрный голубь. В воздухе витает запах устричного соуса с гостиничной кухни, ветер колышет букетики цветов. Со стороны бухты, где группа самураев пьёт сакэ, слышится японская народная песня:
Я глотаю тёплый воздух. Ночь так прекрасна, но в голове крепко засел вопрос…
– Может быть, сначала поведаете, для чего мы вам нужны?
– Это для вашей же безопасности. – Онода-сан больше не улыбается. – Поверьте, у вас большие проблемы. Я расскажу в деталях, что вам может грозить… я ваш друг. Давайте, садитесь в машину. Вы же понимаете – я могу просить, а могу и заставить.
Я красноречиво смотрю на Ольгу: увы, она не испаряется. Ну, что ж. В «Лебенсборне» у нас были отличные физические занятия, кандидатов в жрецы обучали ближнему бою. Японцев одиннадцать человек, и шансов даже вдвоём у нас немного. Но зато здесь улица, а не замкнутое пространство. Имеются укрытия. Я внимательно осматриваюсь, и…
Пронзительный свист.
Солдат, стоящий у «лексуса», с удивлением оборачивается. Он делает усилие, чтобы вытащить из шеи короткий метательный нож, – напрасно. Кровь льётся ручьём. Японец валится на камни мостовой, рядом, дребезжа, падает «Арисака». Снова свист – у второго солдата в груди сразу два ножа. Онода-сан с поразительной резвостью скрывается за «лексусом». «Крокодильчики» вскидывают винтовки, панически озираясь в темноте, но это бесполезно, ночь полнится жужжаньем стальных пчёл. Меньше чем за минуту охрана Оноды перестаёт существовать, тротуар устилают мёртвые тела. Последний японец, хлюпнув кровью в горле, затихает. Я спокоен. Я много видел за последние три дня.
– Онода-сан, – слышится из темноты. – Где вы? Я хочу с вами поздороваться.
А вот сейчас у меня начнётся истерика. Они и тут проявляют вежливость!
Из-за «лексуса» – ни звука. Не факт, что майор Онода не заработал свой стальной нож и посему несколько не в состоянии ответить. Я не сразу понимаю, что тьма начинает двигаться. Она колеблется, от неё кусками отрываются отдельные фрагменты и плывут к нам. Оцепенев, оцениваю это шизофреническое зрелище. Как такое…
Так-так, ясно. Я не разглядел.
Это люди. Боевики в чёрной форме, лица закрыты масками. Они спускаются со стен окрестных домов, словно пауки. Не знаю, кто такие, но явно азиаты – маленькие, щуплые, низкорослые. Их немного – всего-то четверо. Лихо же эти лилипуты разделались с десятком японцев, даже не приближаясь. Кажется, мне будет сложновато.
– Ну что ж, – огорчается голос из тьмы. – Если вы не идёте ко мне, то я иду к вам.
Я уже догадываюсь, кого увижу. Вне сомнений, тот самый тип из «Лебенсборна».
Обладатель голоса выходит под цвет красного фонаря с иероглифом. Фигура в сером плаще, такой же шляпе. Моё спокойствие разлетается вдребезги. Я подношу ладони к лицу, протираю глаза. Этого не может быть. ПРОСТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ. Оглядываюсь на девушку. Ольга переводит взгляд – с незнакомца на меня. У неё мелко дрожат губы.
– Что это такое?
О… КАК БЫ Я САМ СЕЙЧАС ХОТЕЛ ЭТО УЗНАТЬ!
Он приближается ко мне. Я цепенею, как кролик перед удавом.
…Боги великие, Тор, Один и Локки. У этого человека – МОЁ лицо…
Глава 9. Смена лица
(улица Весеннего Благоденствия, у риокана «Кюсю»)
Он спокойно смотрит на меня. Мы близнецы. Думается, незнакомец в глубине души наслаждается моей реакцией. Но… как он сумел? Пластическая операция? Так быстро? Я клянусь всеми потрохами Одина, это тот самый человек на видеозаписи.
– Я думал, что Онода-сан выйдет ко мне, – говорит он, глядя на меня моими глазами. – Специально повертелся перед видеокамерами в центре Урадзиосутоку, у другого риокана. Но видимо, определив ваш адрес, электронная система полиции отключилась. Посему пришлось срочно вернуться в переулок Весеннего Благоденствия. Простите, я опоздал.
– А ты… вы… а…
Я замолкаю. Кто знает, как разговаривать с самим собой? С одной стороны, абсолютно незнакомый человек. А с другой – обращаться к себе на «вы» – это, по-моему, уже верх снобизма. Кто это такой? Мой личный клон из секретной лаборатории гестапо?
– Нет, я не клон, – прыскает смехом человек. – И не читаю мыслей. Просто это первое, что люди думают при моём появлении. За Ольгу не беспокойтесь, мне нужны вы.
И тут до меня наконец-то доходит… Нет, он действительно ничуть не клон. Это существо аккуратно надело моё лицо, так друид примеряет череп волка на карнавале демона Самхайна. У клона был бы мой голос. А этот беседует эдаким треснувшим, чуточку уставшим баритоном. Значит, имитировать звуки он не может.
– Идёмте, – протягивает руку двойник. – Поверьте, вам лучше остаться со мной.
Меня окружают карлики в чёрной форме. Видимо, чтобы подтолкнуть к решению.
– Спасибо, – вежливо отвечаю я и с трудом удерживаюсь от поклона, подобно Оноде. – Но это уже второе подобное предложение за вечер. Разум просит меня подождать, вдруг будет и третье, и четвёртое? Сами же понимаете… я должен сравнить свою выгоду.
Он не улыбается. Просто стоит, рассматривает меня. С некоторым любопытством.
– Это не предложение, жрец, – жёстко сообщает человек в плаще. – Это приказ.
Ох, вот сейчас я точно полезу в драку. Да они что сегодня, сговорились все, что ли!?
Выстрелы. Один за другим. Четыре раза подряд.
На серой ткани расплываются четыре вишнёвых пятна. Но незнакомец не падает. Он лишь с усмешкой касается края своей шляпы – что твой английский колониалист из старых фильмов. Рот перекошен, парень балансирует, чтобы сохранить равновесие, и с трудом удерживается на ногах. Однако же НЕ УМИРАЕТ, хоть кровь и доказывает – на нём нет бронежилета. Гномы в масках, оставив меня в одиночестве, вытаскивают майора Оноду из-под «лексуса». Тот не выказывает особого удивления. Похоже, майор знает чужака.
– Обыщите его, – кивает подручным мой подражатель в сером.
Те моментально выворачивают Оноде карманы, трясут его, как грушу. На асфальт вываливаются бумажник, звенящая мелочь, авторучка. Двойник делает приглашающий жест. Оноду подтаскивают к нему, бьют прикладом по спине, ставят на колени.
– Сенсэй, старичок в самолёте – ваша работа? – интересуется незнакомец. – Если так, меня смущает ваше поведение. Вы же знали, что пули бесполезны. Час – и я буду в норме.
Онода смотрит на него снизу вверх. С некоторым, я бы сказал, сожалением.
– Прекрасно знал. Но видите ли, господин Локтев, у меня другая задача – тянуть время.
Вероятно, даже если этому японцу разрежут живот и потащат наружу кишки, он продолжит изъясняться так же – на «вы», с извинениями, не переставая кланяться. Сумасшедшая нация. Но спасибо ему, теперь мне известна фамилия моего двойника.
Ноги чувствуют, как вибрирует асфальт.
Звуки над головой – клёкот и свист. Воздух упруго рубят лопасти: сюда летят вертолёты, сразу несколько. Издали слышно, как ревут моторы армейских машин. Японец вызвал подмогу. Грохот такой, словно к нам движется половина армии Ниппон коку.
А вот и та самая третья команда, которую я упомянул.
Ольга находит мою руку в темноте, сжимает. С тех пор как девушка узрела лицо двойника, она не сказала ни слова. Её ногти врезаются в кожу, но я не чувствую боли.