Всякий отказ от реализма в историческом понимании этого слова есть измена поступательному ходу истории, но именно потому реализм не может быть чем-то обособленным, он всегда связан с данной эпохой и с данным обществом. И развивать в наши дни под именем реализма искусство, не озаренное светом социализма, значит отрицать этот свет, отрицать социализм как новый этап в жизни человечества. Результат может быть только один: союз художника, хотя бы и невольный, с активными противниками социализма, иными словами — предпочтение, отданное им той системе, для которой война есть выход из положения, а эксплуатация человека человеком — повседневный «процесс дыхания».
Ко всему сказанному нужно добавить, что мало провозгласить социалистический реализм искусством настоящего и будущего, надо сделать так, чтобы под его этикеткой не шел какой попало товар. Ибо это значило бы дать в руки его противникам оружие, которое они используют в конце концов против социализма как такового. Не меньшую опасность, чем отрицание реализма, представляет и незаконное присвоение его себе лжехудожниками, поставщиками серийной живописи и литературы, посредственными иллюстраторами, которые отнюдь не принимают участия в перестройке мира, а попросту берут сторону более сильного. Находясь в нашем собственном лагере, эти беспринципные люди всегда бывают рады сослаться на наши ошибки, оставаясь глубоко чуждыми нашей борьбе, паразитируя на самих наших бедах. Социалистический реализм должен остерегаться такого рода натурализма (да простят меня великие натуралисты прошлого,— речь идет не о них) не меньше, чем чистой воды идеализма. Наша задача — сделать социалистический реализм великим искусством нового времени, и нам надлежит проникать взором так же глубоко, как проникает наука, и заглядывать по возможности дальше, чем она, особенно в тот час, когда советский человек первым порвал путы рабства, привязывавшие человека к Земле, и отверг древний приговор, гласивший: «Отсюда тебе никуда не уйти!»
* * *
Но первый заколдованный круг, вырваться из которого мы должны помочь людям,— это порочный круг неизбежности войны. И не любой войны, а войны между двумя системами, уже разделившими мир на неравные части. Войны, которая при теперешнем развитии средств разрушения если и не повлечет за собой гибель всего человечества, то во всяком случае отбросит его назад во мрак и одичание.
Что может тут сделать современный писатель, если он не объединится прежде всего с другими людьми для предотвращения этой угрозы? И не является ли он естественным организатором взаимопонимания между людьми, взаимопонимания между народами? Мирное сосуществование различных социальных систем не может обойтись без него. Тем хуже для тех, кто говорит, что дело писателя — стоять выше подобных «лозунгов», в дурном смысле этого слова! В человеческом обществе существуют некоторые основные истины, это отнюдь не лозунги, а воздух, без которого невозможно жить. И если иные художники считают ниже своего достоинства работу в пользу мирного сосуществования, полагая, что место художника слова в заоблачных высях и в мире отвлеченного, то для меня, для нас, не правда ли, это опьяняюще прекрасная задача, которой можно гордиться больше, чем всеми философиями искусства.
Я, французский писатель, посвятил со своей стороны немалую часть жизни, времени и труда, чтобы ознакомить свою страну с советской литературой. Меня не всегда понимают в этой моей деятельности ни у меня на родине, ни у вас… Но что из того! Мне представляется, что оказанной мне честью я обязан, быть может, даже больше, чем оценке собственного творчества, признанию моих усердных трудов в этой области. Признанию той непрестанной борьбы, которую я веду с врагами явными и замаскированными, с тысячью всевозможных препятствий, воздвигнутых между народами, как и между людьми, живущими в одной и той же стране. Порой после очередного оскорбления, полученного от противников, имеющих за собой все, начиная с полиции и кончая издательствами, мне приходится слышать даже из уст советских писателей — как результат ваших внутренних споров — высказывания, льющие воду на мельницу моих противников, тех самых, что высмеивают мои старания вывести советскую литературу из той изоляции, в которой ее пытаются держать у нас. Легко в таких случаях почувствовать себя обескураженным, и мне случается это испытать. Но мало-помалу я достаточно овладел вашим языком, чтобы находить в произведениях ваших писателей то, что дает мне силу пренебрегать чужими мнениями и делать свое дело. И к литературе на русском языке присоединяют свой вклад писатели других национальностей Советского Союза. И надо сказать, что за последние годы — я не хочу давать здесь никаких похвальных отзывов, но говорю об этом, как о факте из моей собственной жизни,— мне оказали немалую помощь, к примеру, произведения украинца