Ну и денек! - Думала Виктория засыпая. - Не знаю как им там с сенсорными ощущениями, но у меня всякой чуши явно в переизбытке. Потом вспомнился Палтай так легко разрешивший конфликт между Королевством Таиланд и Вадимом. Она засмеялась. Так и заснула смеясь. Во сне Палтай ходил вокруг её дома и махал курящимися палочками благовоний. Он всегда так делал, когда она, испытывая, невесть отчего, накатывающие душевные беспокойства, переставала писать картины. Гора в окне обычно исчезала в такие дни. Успокаивался он лишь, когда она вновь подходила к мольберту, не обращала внимания на газеты, отмахивалась от сплетен Пинджо, посылала Сопу в Бангкок за кистями и красками, а про телевизор и вовсе забывала. Тогда он спокойно садился на краю скалы в позе Будды и, наблюдая в течение дня, перемены оттенков шелковисто голубой горы на горизонте, слагал стихи на своем мелодичном языке. Но особо он неистовствал, когда должен был приехать к Виктории её продюсер Вилмар. По сто восемь раз Палтай кружил вокруг дома, обволакивая его в дымное кольцо. Как он чувствовал, что должен приехать Вилмар - объяснить не мог. Но чувствовал. Поверить в то, что просвещенный и прошедший много практик в монастыре Палтай её ревновал, она не могла. Да и был он не совсем мужчина для нее. Наверное, просто охранял её от всевозможных неприятностей как мог, потому что просто любили они друг друга в принципе, душами, а не телами. Вот и теперь во сне её он кадил благовониями с особой серьезностью. А она спала посередине в гамаке. И легкий ветер с моря раскачивал ее...
ГЛАВА 38.
Мама! Проснись! Тут такое произошло! - Митя растолкал её прикорнувшую на диване после работы. - Ты себе и представить не можешь! Но и глазом не моргнул! Я не выдал себя! Я сдержался!
- Что? - она встрепенулась, встряхнула головой, - Ты знаешь, что нельзя резко будить спящих!
- Но мама! Я только что оттуда!
- Откуда?
- В общем, заказал нам один мен рекламный ролик о художнике. Пошел я предварительно осваивать съемочную площадку. Мы так всегда делаем, ну чтобы знать, какую аппаратуру потом с собой брать. Приезжаю. Встречает меня отъевшаяся самодовольная бородатая харя...
- Не надо так... не надо. - Поправила Виктория сына, слабо, догадываясь, о ком пойдет речь.
- А как его ещё назвать?! Проводит меня вовсе не в галерею, а в туристическое агентство, где по коридору висят твои картины, и смотрит, стоя в профиль ко мне, но кося глазом, на мою реакцию!
- Надо же! Как он обнаглел! - Воскликнула Виктория и окончательно проснулась.
- И после этого ты хочешь, чтоб я его рожу харей не называл!
- Тебя вычислил и вызвал!.. - Воскликнула Виктория и задумалась, произнося мысли вслух: - Может он садист? Может, он решил поиздеваться? А что? Его мать издевалась над его отцом, вот и её манеру взял! И у него, как и у нее, это называется любовью?!.. По другому и чувствовать, и мыслить не дано. А что? Вполне естественно...
- Не знаю что там для него естественно, но он следил за моей реакцией! И хитро так! Краем глаза! А как в фас повернется: глаза такие синие-синие наивные! Но я и глазом не моргнул. Посмотрел, где свет расставить, все расстояния, ракурсы прикинул. А он, потом, меня к себе в кабинет пригласил и выпить предложил. Я сказал, что не пью. Он так бровки поднял, словно впервые непьющего видит, полез в ящик своего стола. Рылся долго. Наверное, чтобы я кучу мятых долларов видел. А потом достал и разложил передо мною проспект выставки, что у него устроена. Вот!
Митя положил матери на колени буклет.
- Прекрасно издано! Значит, надоело ему сидеть, как собака на сене! удивленно покачала она головой и тут же вскочила, взъерошила свою и без того пышную прическу и выбежала из квартиры.
- Куда идешь? Куда-Куда? - остановил её во дворе пьяный детина, и только тут Виктория поняла, что выглядит она, мягко говоря, несколько неадекватно. Наверняка, неслась растрепанная, с горящим ничего не видящем взором. Но это же энергия бешенства вела её. Виктория, ничего не понимая, уставилась на остановившего её человека.
- Проблемы какие? Починить чего? Сантехника? Трубы прорвало? Так это я это быстро, - как бы извиняясь, гундосил пьянчуга.
- А ты кто такой?!
- Буденный я. Меня все здесь знают. Дай хоть пару рублей. На пиво не хватает.
- Буденный?! Борман... Ах, ты ещё и Буденный! Срочно найди мне кувалду! Да такую, чтоб потяжелее! Тогда тебе и на водку хватит.
- Мама! Мама! Ты с ума сошла! Что с тобой?! Я сейчас вызываю психоперевозку! - Митя повис у неё на плечах, пытаясь отобрать кувалду, едва она принялась бить в стену коридора, отделяющую их от соседской квартиры.
- Уйди! Дай пары спустить!
- Там же живет твоя любимая Зина!
- Да не живет она там уже! Сюрприз я тебе приготовила! Сюрприз!
- Убила её что ли?! - Митя с ужасом смотрел на свою разъяренную мать.
- Квартиру я ей купила в более дешевом районе, а у неё эту. Еще вчера документы готовы были. Да ты в три ночи пришел. Сказать тебе не успела. Виктория успокоилась на мгновение. - Да не бойся ты! Не сошла я с ума. Но довел меня этот тип до бешенства! Отойди-ка в сторону. Дай-ка я размахнусь!..
Ударив, пару раз, по стене, тут же присела от усталости. Успокоилась. Пояснила сыну, шоковым молчанием среагировавшим на её сообщение:
- Из двух маленьких тебе одна нормальная получится, а иначе, неизвестно, когда эту продашь, новую какую купишь... А тут и дешевле и проще. В её санузел кухню перенесем, - ерунда, что без окна, нормальную вытяжку поставим и все "хоккей". Перегородки между её комнатами снесем будет большая столовая, хоть бильярдный стол ставь! Наши комнаты спальнями останутся, - в одной кухне библиотеку расположим, компьютер и т. п. - в другой. Так глядишь, и на мировой стандарт потянем. Не шик конечно, с Римской средней квартирой не сравниться, но с Парижской вполне. Надоело мне это убожество! А что он тебе говорил?
- Кто? - Митя не успел уловить перескок её мыслей.
- Тот, что вызывал тебя для клипа? Зачем он ему?
- Сказал, что скоро поедет по Европе, хочет этого художника раскрутить, в известных кругах представить.
- По Европе? По Европе... Но он у меня попадется!
- Клип-то мне снимать?
- Конечно, Митя! И так чтоб самый класс! Я с тобой вместе его потом на компьютере обработаю. Сделаем так, что картинки оживут, и каждой подберем текст из ещё той философии. Текст оттуда же наложим поверх музыки. Вот я ему устрою полную ломку его окаменевших понятий! А чувств своих не выдавай. Словно и не понял, что это мое. А ещё подумай после - где взять ремонтную бригаду. Пора сносить стены! Еще придется снова в БТИ разрешение на снос этих перегородок брать...
- Кажется, ты сейчас будешь сносить крышу, - усмехнулся пришедший в себя Митя.
- О да!.. - Она вошла к себе в комнату и плотно прикрыла за собою дверь. Села на диван, им купленный диван, закурила. Ей хотелось найти причину того, почему он так действует. Сначала она начала обвинять в этом его мать, ту несоответствующую ни Москве, ни времени деревенскую, кулацкую культуру, которую она ему привила, но поняла, что очень быстро заведет в тупик пустых обвинений. "Ты уйдешь и придешь, а колодец останется" вспомнила она китайское изречение. Ее тайцы предупреждали её - если видишь человека грубого, знай, это не таец, это китаец. А потом говорили про колодец, намекая, что то, - что поило тебя с детства, тебе не дано изменить. Так что в истоках поправлять уже нечего. Можно только уйти от них. И пусть отец его все-таки был художником и, наверняка, наложил на его характер оттенок чувственности и впечатлительности... - колодцу все равно весь этот психоанализ - прошлый век! Ни к чему не ведет - отмахнулась она сама от себя и попыталась мыслить в ином русле: - Вот он, такой, какой есть, вывез её картины. Видимо без злых мыслей. Он же признавался ей в любви, предлагал ехать в Париж... Она просто неправильно среагировала на его предложения, и он обломался.