- А если не деньги? - спросил он у Бориса. - Может, он мужик сам по себе ничего?
- Не бывает такого. Как миллионер - так обязательно противный! Я это всегда в кинах вижу. - Отшутился Борис.
- Бежит она отсюда. Вот зачем он ей и нужен. Сломалась. - Заключил Вадим. И едва он это понял, как почувствовал, что потерял к ней всякий интерес - сломанных женщин ему хватало.
- Надо ей картины отдать. Надоело. Поехали в офис. Проследишь, чтобы сегодня же пришли рабочие, все сняли и складировали.
- Куда?
Вадим задумался. Вывозил он холсты и картон без рам. В рамах теперь они займут немало места. Свободных помещений в офисе не наблюдалось. Можно, конечно было отдать приказ, чтобы все из рам вынули, но куда девать пустые рамы? Пусть забирает с рамами. Они все равно ему не нужны.
- Так куда грузить-то будем - на свалку? Или прямо к ней по адресу? переспросил Борис.
Вадим молчал.
- И понагородил ты дел, я чувствую, с этой леди Ви! Ты мне объясни, ну чего ты от неё ждал? Добивался-то чего?
- А то - чего ты дождался в самолете на обратом пути?
Борис напряг память. То, что происходило в самолете, он помнил смутно. Помнил только, что сначала угрожал какой-то очень страшной расправой рыжеволосой женщине, а потом они о чем-то ворковали. А ещё помнил, пластиковый стакан с красным вином, раскачивавшийся перед его носом.
- А что там было?
- А то. Знаешь, как в песенке из фильма "Жестокий романс" поется: "Что это было, чья победа? Кто побежден? Кто был охотник, кто - добыча?.. Все дьявольски наоборот..."
- Это что же выходит, я, что ль, стал её добычей?! Той рыжей что ль?!.. Да нужен я ей?.. - искренне удивился Борис, и добавил уже тихо, сам себе: - Так что ж я, лопух, отрубился тогда в самолете-то! - пришел в себя от сожалений и снова к Вадиму: - Так чего? У тебя, что - охота окончена? Поигралися и будет?.. А в Тайланд мы лихо тогда скатались! Здорово было... Девушки щебечут, слоны трубят... А ананасы как растут, помнишь?! Ха! Картошка поэкзотичнее будет. - Но, заметив, что Вадим вовсе не собирается впадать в приятные ностальгические воспоминания, перешел снова на деловой тон. - Так, картины-то куда девать будем? Ей привезем?
- Ей? - Вадим задумался. А вдруг информация ошибочная? Он обязательно должен присутствовать при разговоре её и этого американского жениха, вдруг не все так просто? Хотя бы издали следить за выражением её лица, за движениями её тела. Тогда он поймет, что к чему, какого продолжение. Но картины все-таки лучше пока что снять: - Картины ко мне повезешь. У меня лоджия застекленная - огроменная. Все влезет. Поезжай ко мне в офис и приступай к делу. Я сейчас позвоню, предупрежу секретаршу. И поспеши. Не позже, чем через полтора часа, я буду дома. А сейчас... - сообщение о том, что Виктория завела шашни с каким-то миллионером, заставило его вспомнить об отходных путях, о Тоне в том числе. - Я, покуда, к знакомым зайду. Переговорить надо. Неподалеку - на Фрунзенской набережной живут.
- Конечно, если на Фрунзенской набережной - дело святое! Там только солидные люди! - съязвил Борис, догадываясь, о ком идет речь.
Двухкомнатная квартира Марианны располагалась на первом этаже, но все-таки в таком дорогом месте, что она только своей пропиской уже могла претендовать на элитарность. Марианна гордилось ею, как и волосами, благодаря пышности которых нагло представлялась племянницей Аллы Пугачевой. Больше в принципе гордиться ей было не чем, если брать из общепризнанных ценностей московских мещан. Муж компьютерщик? Так ведь он же старый, да и денег нужных в дом не приносит, тем более после кражи компьютера... Можно было годиться ещё старой "Волгой", что ржавела у них во дворе, но в то время когда вокруг такие дорогие машины!.. Своей внешностью? Но теперь пропагандируется дугой тип красоты, а Марианна пухленькая, низкорослая... А ещё можно было бы гордиться любовниками - знакомые женщины делали это. И где им только удавалось подцепить знаменитостей?.. Марианна, конечно, не всегда сидела дома - бывали времена, когда она выходила в театр, бегала на кинофестивали, посещала кафе, которые посещали известные люди, но так за всю жизнь ни одной знаменитости подцепить не удалось. Были и у нее, правда, богатые типы - вот, к примеру, уголовник Вася - едва отсидел - открыл кафе. Какой ни какой, а все-таки бизнес. Уже купил Мерседес. К сожалению, Васю охватывала истерика при длительном общении с женщинами - он мог даже ударить. И убить тоже мог. Были ещё не особо затертые мужички, но чтобы гордиться ими, надо было долго объяснять кто они такие. А Марианна не вникала в это особо. К тому же они как-то очень быстро забывали о её существовании и никогда не спрашивали: "Чем тебе помочь, Марианночка?". Приходилось самой напоминать о себе. Кому прямо, а кому и косвенно - через их женщин. Вот и Вадима она доставала через Тоню, чтобы пришел и спросил: "Что же тебе нужно, Марианночка?", а она бы ему все перечислила. Вот и достала. Пришел слава те!
И все-таки, визит Вадима застал её врасплох, - в одной комнате сидел муж, как всегда, упершись в экран компьютера, в другой подруга-лесбиянка, а на кухне пили трое мужчин, с которыми познакомилась вчера, гуляя по Парку Культуры, но одного уже успела влюбить в себя. Человеком он казался весьма перспективным. Во всяком случае - не жадным. И все-таки сходу она бросилась на шею Вадиму, полная ликования.
Вадим холодно снял её руки. И они покорно опустились, прогладив его нежно и печально от груди до бедер. Он отстранился. То, что он говорил, было столь глупо, столь омерзительно, что она предпочла не запоминать. Единственная информация, которая все равно не забылась - это то, что она зря звонит Тоне и мучает бедную девушку, ведь Вадим уже давно расстался с ней. Расстался?.. Но ведь про свою новую женщину он ничего не сказал!.. Во всяком случае, не защитился крепкой семьей ли, женой и ребенком, как это делали другие. А лишь попросил забыть о нем и ушел. Как же!.. Сейчас!..
Ушел, как убежал. Первое, что попалось, где можно осесть в спокойствии - все тот же ресторан "Гурия". Вошел. Официантка вгляделась в него проникновенным взглядом печальных армянских глаз, метнула ему на стол меню и, не дожидаясь пока он его раскроет, спросила:
- Сколько?
- Сто пятьдесят. - Кивнул, испытывая благодарность, за то, что его понимают, Вадим.
Затем к ста пятидесяти граммам водки прибавилось ещё сто пятьдесят вместе с закуской из мясного и рыбного ассорти. Оливки не заказывал принципиально - их любила Марианна. А ещё она любила красную рыбу и буженину. Поэтому закуска не осталась почти нетронутой.
"Может быть я гомик? Только не знаю об этом". - Рассуждал про себя Вадим. - "Но трясет ведь от баб! Трясет! Как вспомнишь, как она воскликнула: "Ах, какая бужениночка!" - так теперь мне от этой буж..." его передернуло, - А Тоня! Ведь не такая пошлая мещанка, а как машина - что вложили, то и выдает. Ничего нового! А сколько их было - одни все знает, и попробуй их знаниям не соответствовать - уничтожат, как класс! А другие сами чуть что - либо вены резать, либо в окно! А Виктория? Вроде бы взрослая женщина! Да ещё и творческая, сильная личность - при этом абсолютно не умеет вычислять ситуацию! Не ожидал я. Я ожидал, что она все сразу поймет. И вот мой полный облом произошел!.. Или... может, это не я гомик, а это она абсолютно мужчинами не интересуется, потому что лесбиянка?! Кто знает, что у неё там было с немыми, да со слепыми?! А теперь миллионер! Ну-у извращенка!"
В таком сумрачном состоянии, хотя выпито было немного, но много передумано, он вышел из машины у своего подъезда. Отпустил своего водителя до завтра, вход к подъезду загораживал синий фургон, пришлось неудобно обходить его через лужу, остановился перед дверью подъезда, полез за ключами, чтобы открыть домофон, но ключей не было. Вадим набрал код и вошел в подъезд, надеясь, перед дверью получше порыться в карманах. Доехал на лифте до своего второго этажа, хотел выйти, но застыл в онемении - вся лестничная площадка была уставлена так, что ему показалось, что это гигантские дискеты, а дом его - вообще компьютер. И если он сейчас переступит порог лифта - то попадется в его сеть. Но тут же усмирил свое воображение и переступил порог.