Не успел я возмутиться, как был препровождён в пресловутую общую камеру, которая представляла из себя обыкновенную комнату четыре на четыре метра. Вдоль стен и посреди помещения стояли грубо сколоченные лавки без спинок, на которых лежали или сидели люди, самых разных сословий и состояний.
Прямо перед входом, оседлав одну из скамеек, крепко обхватив её руками, возлежал большой тучный мужчина. По одежде, его легко можно было отнести к представителям торгового племени. Типичный такой купчина, как их любят изображать на своих карикатурах бульварные газетёнки. Его могучая филейная часть гордо смотрела вверх, тесно обтянутая чёрными шерстяными брюками. Фалды сюртука были заботливо завёрнуты на поясницу, а на ягодицах, чем-то белым, была нарисована уморительная рожица. Кусок штукатурки с остатками извёстки, валявшийся возле лавки, явно и был тем самым орудием труда, которым и создавался сей шедевр.
- А ведь неплохо получилось, согласитесь?- обратился ко мне какой-то тип на вид лет сорока пяти в когда-то приличной, но сейчас сильно потрёпанной одежде. Красный нос на худом, обрамлённым пушкинскими бакенбардами лице, выдавал в нём ярого поклонника Бахуса.
- Не оскудевает русская земля талантами. Вот взгляните,- указал он мне на двух молодых людей, сгрудившихся в простенке между двумя окнами. Один из них увлечённо водил по побеленной стене куском угля. Картина, выходившая из-под его импровизированной кисти, была крайне непристойного содержания. В центре была изображена толстая женщина, которую с двух сторон обслуживали два гераклоподобных мужика, единственным одеянием которых были обвислые усы и пышные бороды.
- Студенты Московской школы живописи, в процессе творения! Да непристойно! Но смело и талантливо!
- Хм, талант тут, несомненно, присутствует,- несмотря на весь примитивизм, картина выглядела вполне реалистично.
- Да, позвольте представиться, Иннокентий Климентьевич Забрушевский. Бывший купец второй гильдии, бывший почётный гражданин, бывший актёр и чинуша десятого класса. Сейчас, являюсь так сказать свободным художником. Выполняю разные щекотливые поручения для важных людей,- с придыханием закончил он свой монолог. Глаза его в этот момент блеснули острым и проницательным взглядом, совсем не вяжущимся с его напускной бравадой и беспечностью.
Кроме уже описанных персонажей в камере присутствовала парочка крестьян почтенного возраста. Забившись в угол, они, приоткрыв рты, смотрели на студенческое творчество. Время от времени часто крестясь и возмущённо сплёвывая на пол, пейзане, тем не менее, не отрываясь, сопровождали глазами каждое движение руки художника.
Так как делать было нечего, мы с господином Забрушевским решили скоротать время за душевным разговором. Тем более проблема получение нужной информации по некоторым вопросам стала для меня, как никогда актуальной.
Как, я вскоре понял, такая откровенная реклама своих услуг, была для Иннокентия Климентьевича делом привычным. Ибо, как он пафосно сказал : «Время – деньги!». Фраза для этого неторопливого времени была нова, но я уже слышал её раньше, поэтому не обратил внимания, чем кажется, смог его немного удивить.
- Только не надо думать, что я так откровенен с каждым встречным. Вовсе нет!- вещал мой новый знакомец.
Я человека насквозь вижу! Вот вы точно, человек непростой. С вами можно такие дела закрутить!
- Думаете? А вдруг, я просто богатый бездельник, прожигающий родительские деньги?
- Вот, уж не думаю. Да, даже если и так? И что? Я вам такие места покажу, где вы потратите свои деньги с гораздо большим удовольствием, чем сделали бы это без моей помощи. Но, уверен – вы не бездельник. Вы, как говорят в Америке – деловой человек!
- Вот, скажите, за что вы здесь?
- Нанесение тяжких телесных. Покушение на убийство,- небрежным тоном обронил я, стараясь не улыбнуться раньше времени.
- Ик!- поперхнулся Иннокентий Климентьевич, зашедшись в неожиданном кашле.
- Шутка,- похлопал я по спине бедолагу, помогая откашляться.
- На самом деле, я здесь случайно. Отбился от грабителей, застали на месте происшествия, а документы дома забыл. Сижу до выяснения личности.
- Что и следовало доказать! Разве обычный человек отобьётся от двух грабителей! А если отобьётся, у него будет большой эмоциональный всплеск после. А вы так спокойно об этом рассказываете. Словно солдат, вернувшийся с войны.
- Полно вам, совсем меня в краску ввели. Лучше расскажите мне, чем сейчас промышляете.
- Чем промышляю? Интересное слово. С каким-то криминальным подтекстом,- Забрушевский шутливо погрозил мне пальцем.