Симпатии многих тюремщиков были на стороне Спиридоновой. Часовые, охранявшие камеру, тайком передавали сестре её письма. Та смогла найти журналиста, что сумел их опубликовать под вымышленным именем. О Спиридоновой узнала вся страна. В ночь перед судом Мария написала:
«11 марта суд и смерть. Осталось прожить несколько дней. Настроение у меня бодрое, спокойное и даже веселое, чувствую себя счастливой умереть за святое дело народного освобождения. Прощайте, дорогие друзья, желаю жить в счастливой, освобожденной вашими руками, руками рабочих и крестьян, стране. Крепко жму ваши руки» .
На суде Спиридонова назвала причины, по которым стреляла в Луженовского. Партия решила отомстить за крестьян. Пострадавших от его зверств.
«Я взялась за выполнение приговора, потому что сердце рвалось от боли, стыдно и тяжко было жить, слыша, что происходит в деревнях по воле Луженовского, который был воплощением зла, произвола, насилия. А когда мне пришлось встретиться с мужиками, сошедшими с ума от истязаний, когда увидела безумную старуху-мать, у которой пятнадцатилетняя красавица-дочь бросилась в прорубь после казацких «ласк», то никакая перспектива страшнейших мучений не могла бы остановить меня от выполнения задуманного».
12 марта 1906 состоялась выездная сессия Московского военного окружного суда. Адвокатом был 36-летний присяжный поверенный, впоследствии депутат Государственной Думы Н. В. Тесленко. Он закончил свою речь словами: „Перед вами не только униженная, больная Спиридонова. Перед вами больная и поруганная Россия“.
Но ни ее слова, ни общественное мнение, ни красноречие адвоката не повлияли на решение суда, Мария Спиридонова была приговорена к смертной казни через повешение. Позже приговор был заменён на бессрочную каторгу.
(Через долгих одиннадцать лет, её освободила Февральская революция. Тамбовские крестьяне молились за неё в специально поставленной часовне во имя Марии Египетской. Останки Луженовского в 1917 году они вырыли из могилы, сожгли и развеяли по ветру).
Поэт Максимилиан Волошин посвятил героине стихи:
На чистом теле след нагайки,
И кровь на мраморном челе.
И крылья вольной белой чайки
Едва влачатся по земле…»
Посмотрев на напряжённые лица своих слушателей, удовлетворённо покачал головой. Пожалуй, мне удалось задеть их сердца за самые чувствительные струны. У девушек на глазах выступили слёзы.
- Подвиг Марии навсегда останется в нашей памяти, как образец бескорыстной отваги и высокого самопожертвования. А теперь я хочу обратиться к присутствующим здесь мужчинам.
- Товарищи, давайте сделаем так, чтобы больше не одна девушка не брала в свои нежные руки боевое оружие. Пусть это будет нашим, исконно мужским делом.
Парни, коих присутствовало подавляющее большинство, одобрительно зашумели. Пара - тройка недовольных женских голосов смотрелись незначительным диссонансом. На этой оптимистической ноте, я закончил свой спич.
А потом был фуршет. Ничто так не сплачивает людей, как совместная еда и пьянка. Последняя была в меру, но присутствовала в качестве необходимого зла. После моей зажигательной речи народу было необходимо немного расслабиться. Потом, мы ж не сектанты какие-нибудь. Это у них сухой закон плюс десятина.
Один из парней, Егор, вспомнил я его имя, отозвал меня, чтобы сообщить какую-то личную информацию. Одевшись, мы вышли на улицу.
- Сергей Николаевич, не знаю с чего начать,- притормозил парнишка.
- Смелее, соберись…- подбодрил парня.
- По всей видимости, у нас в группе провокатор. В смысле, агент охранки или жандармов.
- Кто? Это точно, вообще? Доказательства имеются?
- Прямых нет. Так, видели его…с человеком, похожим на одного из полицейских чинов. Самого подозреваемого вы вряд ли запомнили. Он только на первой встрече был. Фамилия – Корольков.
О! Почему я не удивился? Знаковая фамилия. Корольков – птичка певчая.
- Ладно, без моего ведома ничего не предпринимайте. Так, последите осторожно. Всё понял?
- Да. Тут ещё… Человек нам на Хитровке повстречался. Странный немного. В возрасте. Похоже бывший военный. Тамошних Иванов, как котят раскидал. Вроде офицер, а не похож. Спеси в нём нет, дворянской. Молчанов Анатолий. Отчество не спросил, извиняюсь.
- Офицер, говоришь? Боевой, да без спеси? Приводи, нам такие нужны.
Неспешно прогуливаясь, за разговорами мы дошли до полуразрушенного здания на заднем дворе усадьбы. Что-то втемяшилось мне в голову, связанное с подвалом под этими руинами.