Шофёр, я и двое охранников. Домой поехали с относительным комфортом. На булыжной мостовой ощутимо потряхивало. Душу грело, что первым пользуюсь такой маркой в России. Николай 2 приобретёт подобную модель позже, в эксклюзивном исполнении. А понтовщик Левон Манташев закажет целых два экземпляра.
В квартире, за прошедшие полгода почти ничего не изменилось. Разве, что мешки писем от поклонников и поклонниц. Не все из них были положительного содержания. Процентов десять-пятнадцать состояли из ругани и угроз. Из остального - где-то треть предложения от шустрых девиц (взять на содержание), просьбы о материальной помощи и лапша на уши от мошенников и аферистов.
Зайдя в кабинет, посмотрел на свою «прелесть», или как говорили Наташка и Лиза – «мерзость и бесстыдство». Всю боковую сплошную стену занимали фотографии самых разнообразных барышень – симпатичных и не очень. Некоторые были в фривольных нарядах, но на грани допустимого. Были и другие фото – их я хранил в отдельных закрытых альбомах. Пошлый Молчанов обозвал первое: «Стена славы», а второе – «У!я! услада для…». А что? Креативно, для этого времени. Хотя женскими фан-клубами здесь никого не удивишь. Поклонницы Шаляпина и Собинова иногда отмачивали такое… Только моя персона уже не просто популярный персонаж, не за горами шаг – и я мегазвезда. Молодой, красивый, богатый, сильный, смелый… Выдаёт песни от гениальных и пожиже… Не говоря уже про тайную жизнь и возможности.
Только, я меру знаю. Эта «Стена славы» - моя почти единственная слабость. Денег на личные прихоти не трачу, только на укрепления имиджа, для общего блага. Хотя, есть одна тайная квартирка, где меня иногда посещают интересные дамы. Слаб человек, каюсь. К тому же, в последнее время у меня возникли нелады с Елизаветой. Видно было, что моя популярность у противоположного пола ей крайне не нравится. В общем, постепенно наши отношения перешли в другую плоскость – спим мы теперь в разных помещениях. На волне юношеского максимализма (на себе проверил, что гормоны молодого тела значительно «омолаживают» попавшее в него сознание), украсил стену спальни ещё одним «последствием» своей славы. Развесил на ней подарки от благодарных поклонниц. Порядка тридцати с чем-то женских панталон, с кружевами и без. Импортных и местного кустарного производства. Все эти сувениры были присланы по почте. География отправительниц была обширной: от Польши до Владивостока. Виноват в таких подарочках был сам. Как-то в одном из интервью, на вопрос: «Присылают ли вам поклонники вашего таланта какие-нибудь необычные подарки?», пошутил в стиле: «Хватает всякого, но до женского белья, слава богу, ещё не дошло». Вероятно, мои слова, послужили для некоторых экзальтированных девиц и женщин спусковым крючком для удовлетворения их тайных фантазий. В результате, стал иногда получать подобные сувениры. А как-то раз, после очередной размолвки с подругой, вывесил их на стенку. На вопрос сестры, что это за гадость гордо ответил: «боевые трофеи»! Понятно, кому, что, и как она пересказала. С тех пор, наши отношения с Лизой сошли на «нет». Вот так иногда лежишь и думаешь: что лучше народное признание, слава и женские трусы на стенке – или спокойная жизнь с приятной девушкой под боком?
Вот по ресторанам завязал ходить – некогда. Подтянул английский, подучил французский. Написал и выпустил под псевдонимом две книги о русско-японской войне, третья в работе. Естественно с попаданцем из будущего. Про будущее там не особо, а вот по персоналиям и причинам прошелся беспощадно. И про иностранное вмешательство, и про патриотов-революционеров, которые на иудины деньги работали во имя поражения собственной страны. Досталось и бездарному руководству, потоптался по правительству и вороватым интендантам. Все сёстры получили по серьгам. Какой вой поднялся! Книгу то запрещали, то разрешали. Многие, прочитав, сей труд, пересмотрели свои взгляды на экономику и политику. Ульянов чуть слюной не изошёл, правда кривду кроет. В кулуарах, правда, дал ей высокую оценку, назвав автора грамотным провокатором, настоящим Врагом русской революции. Печатали основной тираж мы в собственных подпольных типографиях, разошёлся он буквально в считанные дни. В Москве в первый месяц продавался свободно, позже без особого напряга книгу можно было купить из-под прилавка.