Тут каменщик и принялся ругать хозяина.
-- Чего же, говорит, ты раньше не сказал мне об этом? Пусть, говорит, чорт выламывает эту доску, а не я! -- и ушел.
Хозяин и приказал закрасить доску. Ну, выкрасили, а ее все еще видно. И вот тут что главное: как быть войне, доска становится красной. Перед японской войной замечали, перед германской... Закрашивали ее сколько раз, она все выступает. А где подъезд -- медная доска прибита и на ней какие-то буквы вырезаны, и тоже неизвестно для чего. Приходили профессора, смотрели:
-- Это, говорят, Брюсова работа, а что означает -- ничего, говорят, не можем понять.
А ведь, гляди, недаром же прибита доска?..
Ну, это все не то. А вот как он из старого человека молодого сделал -- это, действительно, чудо из чудес... Работал-работал, и добился-таки -- выдумал эти составы. Сперва-наперво он над собакой сделал испытание: розыскал старую-престарую собаку, да худющую такую -- кости да кожа. Притащил он этого пса в подземелье, изрубил на куски, потом перемыл в трех водах. После того посыпал куски порошком и снова они срослись как следует, по-настоящему. Вот он полил на ту собаку из пузырька каким-то составом, и сейчас из нее получился кобелек месяцев шести. Вскочил на ноги, хвостом замахал и давай вокруг Брюса бесноваться. Известно, малыш: ему бы только поиграться. Тут Брюс и обрадовался:
-- Наше дело на мази! -- говорит. -- Теперь всех стариков сделаю молодыми, пусть живут.
А этот кобелек так и остался при нем; как вечер, сейчас взберется наверх и поднимет брех: тяв-тяв... тяв-тяв...
А народ, который мимо идет, поскорее бежать: думает, что это Брюс собакой обернулся и свою башню сторожит. Понятно, не знали, в чем тут дело.
Вот приходит к нему царь Петр и говорит:
-- Где ты достал такого славного кобелька? А Брюс говорит:
-- Это я его из старой собаки переделал.
-- Как так? -- спрашивает царь.
Брюс все рассказал ему, а царь не верит.
-- Ну, хорошо, -- говорит Брюс, -- приведи ко мне самого старого старика; я из него сделаю молодого парня.
Вот царь сделал распоряжение.
Отыскали такого старючего деда, что он и лета свои позабыл считать и ходить не может, не слышит ничего. В носилках притащили его в башню, спустили в подземелье. Вот как царская прислуга ушла, Брюс изрубил в куски старика, перемыл в трех водах, посыпал порошком. Вот видит царь: ползут эти куски один к другому, срастаются. И видит, лежит целый дед... Тут Брюс полил из пузырька, и заместо этого деда поднимается молодой парень. Встал, стоит и смотрит. Тут Петр очень удивился и думает: "Наяву ли я или во сне?" Потом приказывает выгнать этого парня. Брюс и выпроводил его, ну, может, дал ему рублишко-другой... Потом натравил на него кобелька. Как принялся кобелек за икры хватать, так этот парень, точно полоумный, бросился бежать.
После этого Петр и говорит:
-- А ты брось свою затею, чтобы из стариков делать молодых.
-- А почему бросить? -- спрашивает Брюс.
-- По этому, по самому, -- говорит Петр, -- что из этого кроме греха ничего не выйдет. Ведь если переделать стариков на молодых, тогда и смерти не будет человеку.
И как, говорит, тогда жить? Ведь ежели теперь люди грызутся, то тогда, говорит, за каждый вершок земли станут резаться. А с человека довольно и той жизни, какая ему определена. Ты, -- говорит, -- уничтожь эти порошки и составы и больше не занимайся этаким делом.
Брюс послушался, уничтожил. Только он тут другую штуку придумал: сделал из стальных планок и пружин огромаднейшего орла. Сядет на него верхом, придавит пружинку, орел и полетит. И сколько раз летал над Москвой. Народ и высыпет, задерет голову и смотрит. Только полицмейстер ходил к царю жаловаться на Брюса.
-- Первое, говорит, от народу нет ни прохода, ни проезда. А второе, говорит, приманка для воров: народ, говорит, кинется на Брюсова орла смотреть, а воры квартиры очищают...
Ну, царь дал распоряжение, чтобы Брюс по ночам летал. А говорят, не знаю, правда ли, что нынешние аэропланы по Брюсовым чертежам сделаны. Будто профессор один отыскал эти самые чертежи. И будто писали об этом в газетах...
Но только долетался Брюс на своем орле. Полетел раз и не вернулся: унес его орел, а куда -- никто не знает. Царь жалел его:
-- Такого, говорит, Брюса больше у меня не будет. И верно, не было ни одного такого ученого.
Рассказывал в Москве в марте 1923 г. маляр Василий. Фамилия его мне неизвестна; рассказ происходил в чайной "Низок" на Арбатской площади, за общим столом.
Брюсовы чудеса
Брюс астроном был. У него на Сухаревской башне подзорные трубы стояли -- по ночам смотрел на звезды, изучал. Это он определил, когда затмению солнца быть, когда луне... Он и календарь составил. Только все же главное занятие его -- волшебство. Книги у него были очень редкие, древние. Ищут их теперь, только зря: они уже давно в Германии. Еще как только он помер, кинулись искать деньги, а у него денег-то всего-навсего сотня рублей была. Они же думали -- у него миллионы имеются. Ну, взяли эту сотню, а на книги внимания не обращают -- разбросали по полу бумаги, планы, топчут... Ну, не все же были тут вислоухие, нашелся один умный человек -- немец, забрал книги, рукописания и гойда в Германию. Вот теперь эти аэропланы, телефоны, телеграфы -- все по бумагам Брюса сделаны, по его планам и чертежам. Он дорожку первый проделал, а там уж нетрудно было разработать. Да и то сколько лет возились -- все не выходило: в голове не хватало. Что Брюс один сделал, то сотня самых ученых профессоров разрабатывала. Башка не та! Теперь эти профессора, эти разные механики, разные спецы, техники, инженеры нос кверху задирают: "Мы сделали". -- Вы? А кто дорогу вам показал? Откуда вы взяли программу? Зачем вы над брюсовскими бумагами свои головы ломали? К чему это вам понадобились Брюсовы книги и вы, как угорелые, мечетесь по всей Москве, ищете их? "Мы, говорят, от природы берем". А Брюс откуда брал? Не из чорта же лохматого брал, а тоже из природы. Ведь ежели не будет природы, то и ничего не будет. "Природа"! Ты вот ее сумей взять!
Тогда еще царь Петр был... И раз спрашивает:
-- А скажи, говорит, Брюс, как на твое мнение: природа одолеет человека или
человек природу?
А Брюс отвечает:
-- Это глядя по человеку.
-- Как так? -- спрашивает Петр.
Тут Брюс выломал из улья сот меду и спрашивает:
-- Знаешь, что это за штука?
-- Мед, -- говорит Петр.
-- А как он делается, знаешь? -- спрашивает Брюс.
-- Да как? -- говорит Петр. -- Пчела летает по цветам, по травам, высасывает сладкий сок и несет в улей.
-- Это ты правильно объясняешь, -- говорит Брюс. -- Ну а между прочим, и муха умеет высасывать сок, только отчего, говорит, ни сота не сделает, ни меда не принесет?
-- Муха, -- говорит Петр, -- не работает, она жрет и пакостит.
-- Ну, а муравьи? -- спрашивает Брюс. -- Ведь они только и знают, что работать, -- этакие-то домины себе выбухивают. А какая от этого польза? А ведь тоже, говорит, мастера они вытягивать сладкий сок: брось им окурок -- и нос завернут, а брось кусок сахару -- то откуда только их, чертей, наберется -- живо сожрут, только не сделают ни сахару, ни меду... Действительно, говорит, если их набить полну бутылку и поставить в вольный дух, то получится муравьиный спирт -- от ревматизма хорошо помогает. Но только, говорит, и паук одобряет мух -- вкусная пища для него.
Вот какую загадку загадал он Петру. Только Петр был башковитый.
-- А это, говорит, вот отчего: ежели, говорит, пчела берет сок, то обрабатывает его: что нужно -- тащит в сот, а что не нужно -- бросает. А муравей и муха, хоть и высасывает сок, да не могут обработать его и жрут целиком.
-- А почему не могут? -- спрашивают Брюс.