-- Потоп! Потоп!
Они думали, что это петербургское наводнение. Нева из берегов вышла, весь город потопила. И началась тут потеха! Эти госпожи барыни платья задрали, а генералы да князья кто на стул взобрался, кто на стол, кто на подоконник... И все вопят, орут, -- думают, что им конец подошел. Только царь знал, что это Брюс сделал отвод глаз, и кричит он ему:
-- Брюс, пьяная морда! Брось свои штуки!
Вот Брюс опять махнул рукой -- и смотрят все: нет никакой воды, везде сухо. Но только господа эти стоят на столах, на стульях, а барыни задрали подол... Тут все поняли, что Брюс над ними шутку подшутил, и стали жаловаться царю, дескать, Брюс на нас такую срамоту нагнал -- разговор на весь столичный город Петербург выйдет. А Петр им говорит:
-- Вы как веселились, так и веселитесь, а я с Брюсом расправлюсь.
Подозвал Брюса и принялся ему выговаривать:
-- Нешто, говорит, я такую потеху приказывал делать? Ты, говорит, моих гостей осрамил.
А Брюс в ответ говорит царю:
-- Не велика, говорит, штука русский квас: копейка стакан! А что касается твоих гостей, то, по мне, они есть собрание сволочей.
Тут Петр осердился:
-- Не смей, говорит, выражаться! Я, говорит, с улицы не собираю всякую сволочь.
Ты, говорит, напился, ты пьян!
А Брюс смеется:
-- Немножко, говорит, заложил за галстук. Но только, говорит, скажу, что пьяница проспится, а дурак никогда!
Тут Петр и спрашивает:
-- Так это, по-твоему выходит, что я дурак?
А Брюс отвечает:
-- Я тебя не ставлю в дураки, а только меня досада берет, что ты взял под свою защиту этих оглоедов.
Ну, слово за слово. В голове-то Брюса зашумело, он и наговорил много лишнего. Тут еще больше рассердился царь.
-- Я, говорит, вижу, ты чересчур много о себе понимаешь: все у тебя дураки, одного себя ты умным выставляешь. Ну, ежели, говорит, все дураки, а ты один умный, то нечего тебе промежду дураков жить. Завтра поутру пришлю тебе подводу и отправляйся в Москву, живи в Сухаревой башне.
Вот после такого приказа Брюс и отправился домой.
-- В Москву, так Москву, -- говорит Брюс.
А царь все-таки думал, что Брюс проснется и придет прощения у него просить. Только утром ждет -- Брюс не приходит. Вот он сам к нему направляется. А Брюс забрал с собой свои книги, бумаги, подзорные трубы и все свои причиндалы, которые нужны по его науке, и сел в свой воздушный корабль. А у него такой корабль был, вроде как теперь аэропланы... Ну, сел в этот корабль. А Петр бежит и кричит:
-- Стой, Брюс!
Только Брюс не послушал, надавил кнопку, корабль и поднялся. Взяло тут Петра большое зло, выхватил он пистолет -- ба-бах! в Брюса... Но только пуля отскочила от Брюса и чуть самого царя не убила. А Брюс кричит с корабля:
-- Ваши пули для нас ничего, а вот от наших, говорит, мыслей вы покоробитесь!
И взвился корабль его птицей. А народ собрался, смотрит и крестится:
-- Слава тебе, Господи, -- говорит. -- Унесли черти Брюса от нас.
Невежество, понятно. Ведь у этого народа какое понятие про Брюса было? За колдуна его почитали, и думали, что он все болезни на людей насылает. Теперь дури в России много, а раньше еще больше было. Ну, только какое дело до этого Брюсу? Колдун? Ну и пусть. А он свой путь исправно на Москву направляет. И вот прилетел, закружился, как коршун, высматривает, где Сухарева башня стоит... Высмотрел и опустился. Тут полны улицы, полны площади народа... Кто радуется, а больше все ругают:
-- Не было, говорят, печали, черти накачали: нелегкая Брюса принесла.
А Брюс принялся в башне работать. Тут один генерал приходит и стал выпытывать, что тот приготавливает. А Брюс говорит:
-- Да тебе-то что? Ну, приготавливаю. Можешь ли это понять? Я, говорит, в твои дела не вмешиваюсь, ничего от тебя не выпытываю.
А генерал говорит:
-- Мое дело иное -- я генерал.
-- Ну, и я генерал, -- говорит Брюс. А генерал смеется:
-- Какой, говорит, ты генерал? Ты кудесник. Тут Брюс и разъяснил ему:
-- Ты, говорит, по аполетам генерал, а я по уму генерал. Сорви, говорит, с тебя аполеты, кто скажет, что ты генерал? Дворник, скажут.
Тут генерал рассердился и давай его ругать.
-- Ежели, говорит, на то пошло, я твою башку к чертям разнесу! Наставлю, говорит, орудии, да как тресну, так от тебя, стервы, только клочья полетят.
Брюс на это отвечает:
-- Ежели я стерва, так зачем ты пришел ко мне? Пошел, говорит, прочь! -- и в шею выгнал генерала.
Вот этот господин генерал, его превосходительство, и распалился, помчался в казарму и отдал приказ, чтобы немедля разбить из орудий Сухареву башню. И сейчас привезли пять орудий, наставили на башню... Вот скомандовали: "пли!" И ни одна пушка не выстрелила. Принялись солдаты мудрить и так, и этак -- ничего не помогает, словно это не пушки, а бревна. А Брюс стоит на башне, смеется и кричит:
-- Вы -- дураки! Зарядили песком орудия и хотите, чтобы они дали огонь.
Генерал приказал разрядить одно орудие. Разрядили. Смотрят -- вместо пороха песок и в других то же самое. А народ, который тут собрался, говорит генералу:
-- Вы, ваше превосходительство, лучше увозите свое орудие, не то, говорят, Брюс того вам наделает, что век не человеком будете.
Тут генерал и того... испугался и скомандовал, чтобы уводили орудия в казарму. А как привезли, смотрят солдаты -- порох настоящий в орудиях. Доложили генералу. А он и руками машет:
-- Ну его к чорту, этого Брюса, говорит, с ним только грех один. -- И отступил от Брюса.
Да мало ли еще проделывал Брюс... Вон Лев Толстой говорил: "Брюс на всю Россию был самый чудесный человек". И верно. Ведь иной-то и не поверит, какой он был искусник.
У него служанка была, сделанная из цветов: подавала, комнату убирала. Теперь вот доискиваются до этого секрета и дойти никак не могут: локомотив плохо действует.
А Брюс-то вон как шагал: на тысячу лет вперед погоду предсказывал. А теперь эти самые барометры. Посмотришь -- одно только смехотворство. Указывает стрелка: "ясная погода". А на дворе-то жарит дождище как из ведра. По мостовой реки бегут. Что же это, мол, ваш инструмент врет? Говорит: "ясная погода", а вон какой хлещет дождь! Или, по-вашему, называется это прекрасная погода?
-- Да тут, говорит, что-то винтик в каприз ударился.
-- И примется крутить этот винтик. -- Теперь, говорит, в полной исправности.
-- А что, спрашиваю, показывает?
-- Да теперь, говорит, на завтрашний день предрекает: "пасмурно, а к вечеру дождь".
Ну, утром встаешь... Солнце -- и ни единой тучки!.. Ну, думаешь, к вечеру дождь соберется... И вечером хорошая погода, и заря ясная... -- Что же это, мол, наше здоровье, механизм-то ваш подгулял? Вы бы салом его смазали, что ли...
-- А чорт его знает, что он врет! Только, говорит, зря деньги загубил на такую дрянь! -- да обземь его... И вылетели винты, стрелки, пружинки дурацкие, крючочки - этот поганый механизм...
А почему он действует с обманом? А все по единственной причине: слаба гайка -- дойти не могут и только пыль в глаза пускают. На словах -- мастера: все теория-матушка отдувается, а как практики коснется, то и примутся выдумывать эти стрелки, стержни. Понятно, без теории практики не бывает, но практика теорию побивает. А у Брюса всегда теория с практикой сходилась. Вот от этого самого и ошибки не выходило... Ну, и голова на плечах была, а не тыква!
А вот насчет смерти его не знаю, как и сказать: тут надвое рассказывают. Одни говорят, что лакей не полил его живой водой. Это будто он выдумал живую и мертвую воду, чтобы стариков превращать в молодых. Вот взял, изрубил в куски своего лакея. А тот лакей был старый... Ну, изрубил, перемыл мясо, полил мертвой водой, все тело срослось, полил живой водой -- лакей стал молодым. Потом Брюс сам захотел помолодеть. Научил лакея. Вот изрубил его лакей, полил мертвой водой -- тело срослось. А живой водой не полил. Ну, видит -- умер, похоронили...