* * *
Большая часть известных мне легенд о падении дома Романовых и особенно легенды более позднего происхождения (1924-1927 гг.) обвиняют бывшую царицу Александру Федоровну в государственной измене, в тайных сношениях с бывшим германским императором Вильгельмом, причем почти всегда подчеркивают ее родственное отношение к нему. Некоторые же легенды, кроме того, говорят и о ее ненависти к России и ко всему русскому. О злых умыслах Александры Федоровны против бывшего царя Николая II-го рассказывают, кроме приведенной легенды, и другие, но о том, что Распутин с ее ведома и одобрения спаивал его напитком из смеси вина и опилков рога "единорога" говорит только упомянутая легенда, по крайней мере, аналогичных легенд мне не приходилось встречать.
Одна легенда сообщает о лечении Распутиным бывшего наследника престола от кровотечения "роговыми каплями", но не объясняет, из чьего рога были приготовлены эти капли. Очевидно, что в обоих случаях речь идет о так называемых пантах -- молодых (весенних) рогах сибирского оленя марала, из которых китайцы приготовливают возбуждающее средство. По-видимому, легенды намекают на "тибетскую медицину" "доктора" Бадмаева, который, как известно, лечил бывшего наследника и находился с Распутиным в дружеских отношениях.
Все известные мне легенды, рассказывая о Николае II-ом, называют его уже готовым пьяницей и отмечают, что приход Распутина в Царский дворец лишь усиливает его пьянство.
Об А. Ф. Керенском, как об одном из видных действующих лиц Февральской революции, поразительно мало легенд. Приведенная легенда, в которой он является, хотя и с оговоркой ("будто") убийцей Распутина и затем "вроде бы как штатским царем", единственная в этом роде. В остальных легендах, где только говорится о нем, ему отводятся второстепенные и третьестепенные роли, а некоторые легенды упоминают о нем лишь вскользь. Правда, во времена существования Временного правительства о нем ходило много легенд: в одних он превозносился чуть не до небес, в других ниспровергался в грязь, но эти легенды, создававшиеся его политическими друзьями или врагами, не имеют ничего общего с народным творчеством.
О сожительстве Распутина с Александрой Федоровне говорится во многих легендах, но большею частью неуверенно, с оговорками: "будто", "говорят" и, как в приведенной легенде: "правда ли, нет ли", а о том, что Распутин "добился" этого сожительства посредством изготовлявшихся им снадобий, сообщается еще в одной легенде, которая приводится дальше.
Матрешкино предсказание
Летом текущего (1927) года мне пришлось в течение месяца подготавливать в семье одного ремесленника мальчика для поступления в школу. В вознаграждение за свой труд я получал обед и чай. Старшая замужняя сестра ученика оказалась хорошей песельницей, и за чаем, который нередко затягивался на час, на два, я записывал от нее песни.
Наш чай довольно часто разделяла соседка ремесленника, Марья Сергеевна Трубицына, женщина лет пятидесяти. Родина ее -- Тамбов, а отец -- отставной солдат, по ее словам, горький пьяница, но очень добрый человек. После смерти отца Марья Сергеевна двенадца-тилетнеей девочкой пошла в люди -- зарабатывать хлеб. Сперва нянчила ребят в семьях мастеровых, потом, когда подросла, стала горничной у чиновников, потом была прачкой, кухаркой.
Теперь она замужем за ремесленником, занимается домашним хозяйством.
Собеседница она хорошая. От нее я записал, легенду о том, как бывшему царю Николаю II-му было предсказано несчастное царствование, кончившееся падением дома Романовых.
* * *
Ему никто добра не сулил, а только горькую жизнь. По первому разу, когда он еще наследником был, родная мать говорила ему:
-- Уступи, говорит, престол брату Михаилу, не то сам пропадешь и весь царский дом погубишь.
Сама-то она этого не знала, а ей отшельник один на Старом Афоне открыл -- в горах спасался, и был он прозорливец. И ездила она к нему тайком, нарочито, чтобы насчет Николая узнать, какая его жизнь будет -- благополучная или несчастная. А отшельник и говорить не стал много, только и сказал:
-- Сам в яму упадет и вас всех за собою потащит.
Вот от кого это стало известно, а ей-то самой где знать? Не пророчица же была, в сам-деле!
Вот она и думала -- ежели он откажется от престола, несчастья не будет с царским домом. Ну, он послушался было ее, да отец запретил.
-- Ты, говорит, это выкинь из головы, не то проклятие тебе будет от меня. -- И царицу тоже пробрал: -- Ты, говорит, не в свое дело не встревай. Я, говорит, знаю, кому быть наследником, кому не быть.
Нравный был: что сказал, то и быть по его, а ежели ослушался кто, он уж колыхнет. Сурьезный был, да и выпивал. Шибко, говорят, пил и умер от водки, она-то и съела его.
Ну, как он сделал этот запрет Николаю, тот и присмирел, не стал отказываеться от престола. А сам материны слова в уме держал. И как отец умер и взошел он на престол, сейчас за Иваном Кронштадтским послал. Вот приходит Иван Кронштадтский, а он ему говорит:
-- Как на ваше мнение: благополучно будет мое царство или неблагополучно?
А Иван Кронштадтский был человек такой: глянет кому в глаза и уж знает, какая его судьба будет. И вот как задал Николай ему вопрос, он сразу не ответил, а жмется: обмануть не хочет, а правду боязно сказать... А Николай говорит:
-- Вы, отец Иван Кронштадтский, не скрывайте правду. Ничего плохого вам от меня не будет за это.
Иван и сказал:
-- Ваше царство -- одно кроволитие.
А Николай поверил - не поверил, неизвестно, а только сказал:
-- Это мы увидим.
И как ушел Иван Кронштадтский, приказал не допускать его во дворец. Не понравились, конечно, Ивановы слова, заскребли мало-мало за сердце...
А только царствует себе благополучно -- ничего плохого нет и никакого кроволития не происходит. Не происходит и не происходит... А тут коронация... И как она была, на Ходынке на гуляньи тысячи народу повалило. Он из Кремля едет на Ходынку народу показаться, а навстречу везут задавленных -- все в крови, где рука мотается, где голова...
-- Это что такое? -- спрашивает. -- Это откуда?
А ему говорят:
-- На Ходынке народ подавили.
Он сейчас назад в Кремль. Сейчас стал дознаваться, отчего это случилось и кто этому виноват? А кто же тут был виноват, окромя родного дядюшки, Сергея Александровича? Ему Власовский, обер-полицмейстер, еще за две недели говорил:
-- Надо больше войска для порядка.
А он такая гордыня был: чтобы он кого-нибудь послушался? Никогда такого дела не было. Умней себя никого не признавал.
-- У меня, говорит, и без войска порядок будет.
Ну, "будет" -- пусть будет. С царским дядей не поспоришь! А "порядок" этот -- на Ваганьково кладбище три дня возили с Ходынки тела, фур по ста за раз... Вот какой его "порядок". А во всем виноватым поставил Власовского. И дал царь увольнение Власовскому -- вон со службы... Ну, и Сергею Александровичу не прошла даром Ходынка: в японскую войну припомнили.
Тут -- одеяльное дело, с него и почин пошел. Тоща Савва Морозов три тысячи одеял пожертвовал раненым солдатам, а Сергей Александрович эти одеяла на Сухаревке продал. Понятно, не сам продал, а были у него такие сударики.
Вот Морозов слышит: толкуют, будто его одеяла на Сухаревке продаются, а ему не верится. Вот он взял и пошел посмотреть: правда ли это? Вот приходит, смотрит -- и верно: которые он одеяла пожертвовал -- идут в продажу.
И тогда эта самая история не только по Москве -- по всей России известна стала. Ну вот и припомнили тогда ему и Ходынку. Тут одеяла, а тут еще Ходынка на прибавку пошла -- одно к одному.