– Никак нет. Я не допущен к расследованию этого дела.
– Я тоже. Соколов, что там случилось? Соколов откинулся на стуле и сказал:
– Да, я слышал об этом, но с подробностями не знаком.
– Полковник Соколов спросил, какая есть связь между похищением ядерных материалов в Семипалатинске и убийством Хатчинса, – продолжал Мартин. – А связь такова: Чарльз Хатчинс был сотрудником Центрального разведывательного управления, и его убили в ту ночь, когда он намеревался расспросить кого-то – советского гражданина, знавшего кое-какие детали плана контрабандной транспортировки из Советского Союза украденных материалов.
Оба полковника, услышав это, подскочили на своих стульях – но их ошарашила не столько контрабанда плутония, сколько заявление о Хатчинсе. То, что Хатчинс был агентом ЦРУ, они подозревали и раньше, но впервые американский дипломат вслух подтвердил их догадки. Переглянувшись, они вновь приняли невозмутимый вид.
– Но ведь преступники, совершившие убийство, – сказал Соколов, – арестованы. Причину убийства они объясняют совсем иначе. Их просто-напросто наняли рэкетиры.
– Тот, кто совершил убийство, вовсе не сидит в тюрьме, – возразил Мартин.
– Мы располагаем признаниями убийц, – настаивал Соколов. – Как же они могли признаться в том, чего не совершали?
– Они лгут, – уверенно сказал Мартин.
– Зачем им врать?
– А затем, что им заплатили. Либо они боятся сказать правду, либо же ложь в их собственных интересах – вот почему они лгут.
Следующий вопрос Соколова по логике должен был бы быть: ну а кто же тогда совершил убийство? Но он не задал его. Чантурия четко отметил: Соколов ничего не спросил, а постарался переменить тему. Он обратился к Бирману:
– Вы можете сказать об источнике вашей информации о предполагаемом похищении материалов с завода имени Ленина? Мы едва ли можем согласиться с вашим заявлением, не имея возможности всесторонне оценить информацию.
– Уверен, что в ваших досье тоже есть такая информация, – ответил Бирман. – Мы не обязаны выдавать свои источники и рассказывать вам, что творится у вас на задворках.
Тут не выдержал Душенкин:
– Но если признавшиеся убийцы вовсе не убивали Хатчинса, то кто же тогда его убил?
«Так-так, – отметил про себя Чантурия, – стало быть, Душенкин не связан с этим делом. Если бы он был в курсе, то постарался бы тоже перевести разговор на другую тему, как Соколов». От этой мысли Чантурия стало полегче. С двумя полковниками он не смог бы совладать.
– Я бы адресовал вас с этим вопросом к капитану Чантурия, – предложил Мартин.
Брови у Душенкина поползли вверх, а Соколов как-то пригнулся.
Чантурия набрался духу – вот и пришел его час.
– Убийца – грузин, левша, прихрамывающий на одну ногу, – объяснил он. – Люди, признавшиеся в убийстве, – это грузин и двое русских, грузин прихрамывает, но он не левша.
– Как же так получается, что мы только сейчас слышим об этом? – строго спросил Душенкин.
– Меня сбило с панталыку признание мнимого убийцы. Я не заметил в то время, даже когда он расписывался, что он не левша. И лишь убедившись, что хромой грузин, связанный с грузинской мафией, должен быть левшой, я пришел к выводу, что мы задержали не того человека. Сотрудники моего отделения установили, что этот левша находился в Москве в ту ночь. Более того, его внешность очень похожа на внешность человека, которого арестовали по подозрению в убийстве, хоть он на самом деле и не виноват.
– Кто же тогда этот человек? – в упор спросил Душенкин. Соколов же сидел молча но, судя по его мрачному виду, тучи сгущались, предвещая близкий ураган.
– Его зовут Тамаз Тамазович Броладзе.
Произнося эти слова, Чантурия не спускал глаз с Соколова. Тот ничем не выдал своего волнения. Чантурия продолжал:
– Он сын «крестного отца» мафии в Тбилиси. У того слишком высокое положение, и он, естественно, не хочет, чтобы его сына засадили в тюрьму, – поэтому кто-то другой пошел за него туда. Вся эта троица работает на него или на его отца. Двое из них, может, и были в кафе в момент убийства, но третий там определенно не присутствовал. Он дал ложные показания, чтобы выгородить молодого Броладзе.
– Какая-то фантастика! – одновременно воскликнули Душенкин и Соколов, но имели они в виду совершенно разные вещи.
– Итак, есть две линии, – подытожил Душенкин. – А как насчет двух других?
– Капитан Чантурия разъяснит и их, – заявил Мартин. – Но прежде позвольте мне сообщить дополнительную информацию.
Дело в том, что совсем недавно наше разведуправление получило доказательства, что у господина Хатчинса была назначена встреча в кафе в ту самую ночь, когда его убили. Человек, с кем он хотел встретиться, в кафе так и не пришел. Вместо него нагрянули убийцы. Но мы нашли того человека. У него довольно интересная судьба. Он был членом грузинской мафиозной группировки, хотя сам и не грузин по национальности. Он работал на Тамаза Броладзе, отца того человека, который убил Хатчинса. Как вам известно, Тамаз Броладзе начал свое дело с перевозок грузов автомобильным транспортом, да и сейчас он продолжает осуществлять перевозки по всему Советскому Союзу. Нам известно, что КГБ время от времени прибегает к его услугам, чтобы получать информацию.
Тот человек, о котором идет речь, был завербован Тамазом Броладзе и работал водителем грузовика. Он каким-то образом узнал, что его используют для перевозок краденого плутония из СССР в одну из сопредельных стран на специально оборудованном для этого грузовике. Он решил сообщить об этом ЦРУ и договорился с Чарльзом Хатчинсом о встрече.
– Ну а почему же ЦРУ, а не КГБ? – недоуменно спросил Душенкин.
– А потому, что мы платим больше, – ответил Таглиа, опережая ухмылку Мартина.
– Деньги капиталистов! – с деланным возмущением всплеснул руками полковник Соколов. – И сколько же он с вас запросил?
– Он запросил за весь мир. Он захотел денег, но ради всего человечества. Он также высказал пожелание, чтобы мы помогли ему перебраться из Советского Союза в свободный мир.
– И где же теперь этот человек? – напористо спросил Соколов и повернулся к Чантурия: – Вы допрашивали его? Что-то я не читал протокола.
– Я его не допрашивал, – ответил Чантурия.
– Почему же?
– Потому что он погиб, – пояснил Мартин.
– Но вы-то ведь говорили с ним?
– Я – да, говорил, полковник.
– ЦРУ находит главное действующее лицо этого спектакля и допрашивает его, а затем он внезапно погибает, прежде чем КГБ сумел допросить его. Как все складно получается! – заметил Соколов и опять обратился к Чантурия: – И вы верите этим бредням?
– Выявлено несколько дополнительных улик, имеющих прямое отношение к делу, – сказал Чантурия.
– Что за улики? – резко спросил Соколов.
Он проявлял все большую настойчивость, в то время как Душенкин помалкивал, явно позволяя Соколову вести переговоры и задавать вопросы.
Чантурия вынул папку из стоящего рядом атташе-кейса и сказал:
– Сотрудники моего подразделения проверили путевые листы грузовика, на котором за несколько месяцев до убийства господина Хатчинса работал водителем тот погибший человек.
– А у этого погибшего человека есть имя?
– Да. Его зовут Юрий Волков. – Чантурия передал стопку документов Соколову. – Он один из тех, чьи фамилии записаны в путевых листах. По ним можно судить, что он наиболее часто водил эту машину. В них отмечается, что в январе этого года грузовик совершил поездку из Алма-Аты в Румынию транзитом через Москву. Из Москвы он отправился вместе с грузовиком румынской международной транспортной компании «Транспортул интернационал Ромыния». Водители этого грузовика известны нам как агенты службы безопасности Румынии.
– Все румынские водители работают на секюритате, – презрительно фыркнул Соколов и, повернувшись к Чантурия, сердито бросил: – И это все? Путевые листы до Румынии? А знаете ли вы, сколько советских грузовиков ездят в Румынию?